Читать «Люди абрикосовой войны» онлайн - страница 13

Александра Зайцева

Михей задумчиво разминает плоскую «приму», мелкий табак сыплется ему на колени. Я смотрю, как кружится в воздухе лёгкое крошево, а перед глазами – жухлые коричневые листья. Ветер гонит их по асфальту, закручивает маленькими вихрями в многоэтажном бетонном колодце нашего двора. Вадим садится в машину, в багажнике – спортивная сумка. Смотрю в окно и сглатываю цитрамоновую горечь, пытаясь справится с подступающей изжогой.

– Ясно, – тактичный Михей не просит подробностей. – Надо у Лильки спросить.

– А Лилька тут причём?

– Она под конец часто с бабушкой разговаривала.

– Лилька?! С нашей бабушкой?!

Михей не отвечает, будто не слышит. Давит в пепельнице нераскуренную сигарету, встаёт и одним резким движением отряхивает колени. – Ну что, в город? Может, повидаешься с ней, но сначала какой-нибудь еды купим.

– А Лиля?..

– Давай быстрее, у нас с транспортом не очень.

– Мне собраться надо.

– Вечернее платье погладить?

– Концертное.

Михей недоверчиво хмыкает, берёт грязные чашки и отворачивается к раковине. Значит, с болтовнёй закончили, и хоть расшибись об его спину.

Когда-то давно в райцентр нас возили неспешные советские автобусы, пахнущие бензином и одеколоном «Шипр», забитые до отказа пассажирами, мягко толкающие дверью-гармошкой тех, кто зазевался на выходе. В салоне беззлобно переругивались дородные тётки, пенсионеры в наглаженных рубашках обсуждали последние новости и райцентровскую доску почёта, похохатывали шахтёры. Я легко узнавала их по крепко въевшейся угольной обводке на веках – от неё светлые глаза мужчин казались яркими, почти прозрачными. И каждый хоть раз в жизни рассказал приятелям расхожую байку о том, как на отдыхе в Сочи (Кисловодске, Москве, неважно где) приходилось объяснять любопытным, что он «не намазанный гомосек, а шахтёр!»

Теперь мы с Михеем едем в новеньком маршрутном такси, по-королевски развалившись на удобных сидениях. Горячий ветер бьёт в лицо густым ароматом сухой травы и плавкого чёрного асфальта, треплет лёгкие шторки. Я придерживаю их рукой и, прикрыв глаза, выхватываю обрывки разговора двух тёток, что шепчутся на местах позади:

– И какая работа? Торговать только, да и всё.

– А в кафе у Голубихи на бар никто не нужен? Ты ж к ней собиралась.

– Я пошла. Говорю: «Честно скажи, кто у тебя пасётся. Кого обслуживать?».

Пауза.

– Этих?

– Та да. Что те, что эти, обое-рябое. На фига они нужны со своими автоматами? Страшно, какая моча в голову стукнет.

– Да ну, сейчас вроде не буянят. Голубиха не жалуется. И Мельникова сестра, что у неё в смене, хорошо отзывается.

– Мандит! Ей сбрехать, как почесаться.

Пауза.

– А может и не врёт, но всё равно не пойду. Тем более, свекровке помогать надо, а то я у неё самая поганая невестка. Кабанчика в позату субботу закололи, так все кишки перебрала-перемыла, колбаски-кровянки напихала, а она морду воротит. Валька ей, видите ли, помидоры с огурцами закатывает и синеньких десять банок, то молодец девка! А чтобы спросить у меня, как внуки поживают и шо кушают, не дождёшься…