Читать «Галактика обетованная» онлайн - страница 142

Николай Михайлович Коняев

— Отменить! — Федор Михайлович стукнул кулаком по столу. — Отныне всех сникерсов я назначаю детьми. Дети должны почитать взрослых и в особенности новое руководство. Если будут проявлять непослушание — сечь! Если будут выражать недовольство — сечь!

Мысль была столь необычной и при этом столь ясной, что у Петра Николаевича Исправникова даже закружилась голова, когда он уразумел смысл ее.

— Сечь, — повторил он, блаженно улыбаясь. — Замечательно, Феденька. А что еще?

— Дилерши и членкорши также не есть дилеры и членкоры! — воодушевляясь, сказал Федор Михайлович. — Они должны варить суп, воспитывать детей и любить новое руководство. Если будут проявлять непослушание — будут биты. Если будут выражать недовольство — будут наказаны.

— Верно! — поражаясь несокрушимой логике и ясности программы Федора Михайловича, воскликнул Иван Гаврилович. — Верно излагает, чертяка!

Федя же, взъерошив, как всегда делал в минуты озарений, волосы, продолжал излагать свою программу.

Членкоры и дилеры тоже отменялись. Их должны были заменить мужчины. Мужчинам положено было много работать, воспитывать детей и поколачивать своих жен. Но главное — они должны были всячески оберегать городское начальство.

Пораженные Фединой мудростью рельсовцы — каким-то образом слова Федора Михайловича сразу становились известными всему городу! — смеялись, плакали и обнимались на площадях, в оврагах, на крышах полуразрушенных домов.

Они ликовали.

Они стали мужчинами и женщинами, детьми и стариками. Одновременно с этим они громили киоски дилеров и комитеты охраны рельсы.

Несознательных рельсовцев, упорствующих в заблуждениях, снова били, но опять — нравы в городе смягчались день ото дня! — не до смерти. Некоторые из побитых отделались лишь незначительными увечьями. Переговоры, между тем, продолжались.

— Значит, только два исчезновения и оставим? — сказал Иван Гаврилович Громыхалов. — Это очень разумно и прогрессивно.

— Отчего же, — сказал Федя. — Я ведь сказал, что исчезновения отменяются все!

— Ты что? — Иван Гаврилович даже поперхнулся от неожиданности. — Где мы возьмем русских и евреев? Завозить, что ли, будем?

— И на хрена, спрашивается, — поддержал Громыхалова Исправников. — Чтобы я снова антисемитом прослыть боялся? Чтобы ходил и голову ломал: кому можно в морду, а кому нет? На хрена нужно это?

— Зато это не будет противоречить исторической правде, — сказал Федор, и хотя Исправников не понял к чему это, но ему показалось, что будто бы Федя отдал ему пять рублей, про которые сам Исправников и позабыл уже…

— Н-да… — сказал Иван Гаврилович. — Может, и так. Только ведь дороговато завозить-то народ. Я в одной книге читал, что императрица Екатерина немчуру завозила, так и то по миру пошла. А она ведь всего по пятачку за немца платила! Не-е… Боюсь, справится ли твой, Петр Николаевич, банк, осилит ли это предприятие…

— Без участия вашего Сто двадцатилитрового банка, Иван Гаврилович, и думать нечего… Но все равно не осилить… Разве только из Африки русский народ завозить. Как ты, Федор Михайлович, полагаешь.