Читать «Горшок черного проса» онлайн - страница 21

Георгий Владимирович Лоншаков

— Тебе сегодня все можно, Вася! — сказал с тихой завистью Макаров.

Они действительно изрядно выпили в блиндаже. Кажется, вопреки тайным опасениям Найденова, все шло как нельзя лучше, все удавалось.

Ни Найденов, ни Макаров, да и никто из белых не знали, что в тот момент, когда над колокольней церквушки в Гоньбе взвился их флаг, командир первой бригады красных Воробьев срочно потребовал к телефону комдива двадцать первой дивизии Овчинникова и передал тревожную весть о начавшемся наступлении белых в районе села Гоньба. Это произошло на стыке первой и второй бригад дивизии. Комдив отдал необходимые приказания и помчался в бригады вместе со своим комиссаром Лиде.

— Этот странный приказ и прорыв белых — звенья одной цепи, — сказал комдив комиссару. — Когда мне передали телефонограмму, я сразу почувствовал, что тут что-то неладное…

— Хорошо, что мы не спешили передать приказ в полки, — сказал Лиде, не очень умело пришпоривая коня…

Не знал Найденов и того, что Овчинникову после получения приказа удалось связаться с командармом Шориным. Не сразу, не в первом часу ночи, а только к трем утра, но удалось. Путь связи был окольный: из Малмыжа через тыловые службы, через дальние населенные пункты, и наконец — в Вятские Поляны. Между командармом и комдивом состоялся такой разговор:

Овчинников: Мною получен приказ об отходе. В чем дело?

Шорин: Такого приказа не было… Скажите, Овчинников, где мы с вами виделись в последний раз?

Овчинников: В Осе.

Шорин: У кого?

Овчинников: Мы обедали на квартире у старушки, вдовы одного из участников обороны Порт-Артура.

Шорин: Кто у вас комиссар?

Овчинников: Лиде Адольф Михайлович.

Шорин: Позовите его к телефону.

Убедившись, что с ним в самом деле говорят комдив и комиссар двадцать первой дивизии, Шорин еще раз подтвердил, что никакого приказа об отходе войск он не передавал.

— Это провокация, — сказал он. — Я проверю, откуда он мог проникнуть к нам. Попрошу вас, Георгий Иванович, усилить бдительность, позвонить в бригады и принять со своей стороны все меры к восстановлению связи по линии Московского тракта. Очевидно, к проводу подключились белые.

— …Пьян я, Гриша, — снова сказал Найденов.

— Чепуха! — засмеялся капитан. — Ничто так не отрезвляет, как последняя рюмка коньяка.

— Может быть, ты и прав, — согласился Найденов. — Тогда зови своего этого, как его… Пескарева.

— Ха-ха-ха! — широко раздвигая губы, захохотал Макаров. — Да мы его… Эй, Пискарев! Где ты, каналья?

— Я здесь, вашбродь! — вырос словно из-под земли вестовой.

— Что там у нас еще есть?

— Есть, кой-чего, вашбродь…

— Неси-ка нам сюда, на природу.

— Один момент.

— Однако, ты его вышколил!

— У меня на этот счет своя система…

Вестовой прибежал с бутылкой, рюмками и конфетами. Налил и подал офицерам. Выпили за победу. В бутылке осталось еще немного коньяка.

— Угостим его? — спросил Макаров.

— Угостим, — согласился Найденов.

Найденов забрал бутылку у вестового, самолично вылил остатки коньяка в рюмку и галантно подал: