Читать «Бродячий делегат» онлайн - страница 9

Редьярд Джозеф Киплинг

– Можете съездить после полудня в Кин – за сорок две мили – с товарищем и вернуться рано на следующее утро свежим? – сказал Рик.

– Случалось ли вам, сэр, во время своей карьеры – я не говорю о настоящем, но о нашем славном прошлом – везти на рынок хорошенькую девушку, которая могла спокойно вязать всю дорогу, благодаря вашему ровному ходу? – сказал Туиззи.

– Можете вы удержаться на ногах на мосту на Западной реке, когда с одной стороны мчится поезд, с другой едет экипаж, а старый мост весь дрожит? – сказал Дикон.

– Можете вы попятиться на узком пространстве? Можете ли мгновенно остановиться, услышав приказание, когда ваша задняя нога уже поднята и вы собрались бежать, чувствуя особенную бодрость в морозное утро? – сказал Нип, который только в прошлую зиму научился этой штуке и считал ее венцом лошадиных знаний.

– Какая польза в разговорах? – презрительно сказала Тедда Габлер. – Что вы можете делать?

– Я опираюсь только на мои права – на ненарушимые права моего свободного лошадиного состояния. И я горжусь тем, что могу сказать, что со времени моих первых подков я никогда не унижался настолько, чтобы подчиняться воле человека.

– Должно быть, много хлыстов обломалось о вашу рыжую спину, – сказала Тедда. – А выиграли вы что-нибудь от этого?

– Горе было моей участью с того дня, как я родился. Побои и шпоры, хлысты и брань, оскорбления и притеснения. Я не хотел терпеть унизительных цепей рабства, которые связывают нас с кабриолетом и возом.

– Страшно трудно править кабриолетом без постромок, хомута, подпруги или чего бы то ни было, – сказал Марк. – Только у лесопильной машины нет ремней. Я работал на ней. Спал большей частью, правда, но это и наполовину не так интересно, как ездить в город в экипаже.

– Ну, это не мешает вам спать и в экипаже, – сказал Нип. – Клянусь моим подшейником! Помните, как вы легли в упряжке на прошлой неделе, когда ожидали своего хозяина на площади?

– Глупости! Упряжки я не попортил. Она была достаточно прочна, а лег я осторожно. Мне пришлось ждать почти час, прежде чем пуститься в путь. А они чуть не катались по земле от смеха.

– Поступай-ка в цирк, – сказал Мульдон, – и ходи на задних ногах. Все лошади, которые знают слишком много для того, чтобы работать, поступают в цирк.

– Я ничего не говорю против труда, – сказал рыжий конь, – труд – самое прекрасное дело на свете.

– По-видимому, слишком прекрасное для некоторых из нас, – фыркнула Тедда.

– Я только требую, чтобы каждая лошадь работала для себя и наслаждалась выгодами своего труда. Пусть она работает, как разумное существо, а не как машина.

– Нет иного способа работать, как в одиночку или парой. Меня никогда не запрягали в машину, и я не ходил под седлом.

– Чепуха! – сказал Нип. – Мы говорим так же, как едим траву, – все топчемся на одном месте. Род, мы еще ничего не слышали от тебя, а ты знаешь больше всякого другого коня.

Род стоял все время, приподняв ногу, словно усталая корова, только по дрожанию века можно было по временам видеть, что он обращает внимание на спор. Он свернул челюсть набок, как делал, когда тянул экипаж, и переступал с ноги на ногу. Голос у него был жесткий и грубый, а уши плотно прилегали к большой некрасивой голове, свойственной хембльтонской породе.