Читать «Зловещий шепот» онлайн - страница 113

Джон Диксон Карр

— Простите, что я вас прерываю… — Барбара нервно поглаживала пальцем сложенную салфетку. — Я — посторонний человек во всей этой истории, мне только хотелось по мере сил помочь Фэй, да и то не вышло. Но пожалуйста, — ее серые глаза просили и умоляли, — пожалуйста, до того как Майлз и все остальные умрут от нетерпения, скажите нам, как удалось этому человеку так сильно испугать Марион?

— Хм! — буркнул доктор Фелл.

— Гарри Брук, — заметила Барбара, — хитер и опасен, но не умен и не образован. Как он мог додуматься до того, что вы называете «артистически исполненным преступлением»?

— Мадемуазель, — произнес профессор Риго торжественно и скорбно, как, вероятно, говорил Наполеон на острове Святой Елены, — он додумался до этого с моей помощью. Я рассказал ему похожий эпизод из жизни Калиостро.

— Понятно, — сказала Барбара.

— Мадемуазель, — встрепенулся профессор Риго, ударив по столу ладонью, — будьте любезны, не судите так легко о вещах, в которых вы мало разбираетесь. Объясните, пожалуйста, — тут ладонь профессора Риго шумно забарабанила по столу, — что же вам понятно, если существуют вещи, которые вообще понять невозможно?

— Извините, — робко покосилась Барбара на окружающих, — я только хотела сказать, что не слышала, чтобы вы просвещали Гарри Брука в области криминалистики и черной магии…

— При чем тут черная магия? — оборвал ее Майлз. — До вашего, доктор Фелл, прихода наш друг Риго наговорил тут кучу забавных вещей. Сказал, например, что Марион испугалась чего-то такого, что «слышала и уловила», но не видела. Это же чушь, такого не может быть!

— Почему не может быть? — спросил доктор Фелл.

— Да потому, что хоть что-нибудь да можно увидеть! К тому же она выстрелила…

— Нет, она не стреляла! — резко произнес доктор Фелл.

Майлз и Барбара переглянулись.

— Но ведь мы сами, — возразил Майлз, — слышали выстрел в ее комнате.

— О да!

— Тогда, значит, стреляли в Марион?

— О нет!

Барбара мягко дотронулась до руки Майлза.

— Может быть, — примирительно сказала она, — мы послушаем доктора Фелла?

— Хорошо. — Доктор Фелл поерзал на стуле и поднял глаза на Майлза. — Полагаю… кхм!.. Я слишком долго испытываю ваше терпение, — сказал он, не то извиняясь, не то сожалея.

— Если угодно, да.

— Видите ли, в мои намерения вовсе не входило интриговать вас. Я должен был с самого начала понять, что ваша сестра стрелять не могла. Она находилась в состоянии полной прострации и релаксации, как это бывает при нервных потрясениях; ее тело было абсолютно расслаблено, но вопреки всему ее пальцы сжимали, как мы видели, рукоятку револьвера. Этот факт невероятен и противоестествен. Если бы она даже успела выстрелить до того, как потеряла сознание, тяжелый револьвер выскользнул бы из ее пальцев. Сэр, все это означает, что револьвер был аккуратно вложен ей в руку, чтобы нас всех окончательно запутать. Вероятно, я так никогда бы и не разгадал этот фокус, если бы не стал вдруг опять размышлять о Калиостро. Мне вспомнились некоторые эпизоды из его жизни. Например, его посвящение в члены тайного общества в погребке «Королевская голова» на Джерард-стрит. Откровенно говоря, я питаю слабость к тайным обществам. При этом хочу заметить, что тайные собрания восемнадцатого века значительно отличаются от нынешних чаепитий на Челтенхэме. Там неофиты всегда подвергались испытаниям, иногда очень опасным. Если Главный Магистр отдавал приказ казнить или миловать, кандидат никогда не был уверен — говорится ли это в шутку или всерьез. Вот вам пример! Калиостро на коленях с завязанными глазами уже прошел главное испытание. И вдруг ему говорят, что он должен доказать преданность ордену, возможно, ценой собственной жизни. Ему дают в руки пистолет, предупреждают, что оружие заряжено, велят целиться себе в голову и спустить курок. Посвященный в члены общества думал, конечно, — как каждый на его месте, — что речь идет об очередном испытании и что ему вручили незаряженный пистолет, но в тот самый момент, когда он нажал на спусковой крючок… В общем, Калиостро выстрелил, и вместо осечки, вместо сухого щелчка прогремел выстрел, огонь ослепил его и пуля оцарапала ему лоб. Конечно, его пистолет был разряжен, но в тот самый миг, когда он спускал курок, кто-то другой выстрелил над самым его ухом. Он всю свою жизнь помнил ту долю секунды, когда ощутил — вернее, когда ему показалось, что он ощутил, как его череп разлетелся от выстрела на куски. Не мог ли этот эпизод кое-что подсказать преступнику?