Читать «Чудовищ нет» онлайн - страница 149

Юрий Бурносов

Страшные для кого-то, меня такие слова ничуть не обеспокоили. В самом деле, я зажился на этом свете, и радовало лишь то, что в свои годы здоровье я имел вполне сносное, передвигался самостоятельно, обиходить себя умел и никому не стал обузою. Впрочем, не исключено, что я проживу еще лет пять или десять. У меня очень сильное сердце, нормальное пищеварение. Я по-прежнему делаю утренние физические упражнения и плаваю в реке начиная с апреля.

— Не исключено, — сказал я. — Как вы меня нашли?

— Не поверите: увидел в окно и велел тотчас привести ко мне.

— Ваши солдаты не были слишком любезны.

— Преимущество победителей. Зачем быть любезным, когда ты — в стране поверженных? Вы хотите есть? Может быть, коньяк? Водку?

— Благодарю, — сказал я. — Рассчитываю пообедать по возвращении домой, меня ждет супруга.

— Вот как?! Вы женаты? Уж не на этой ли забавной девушке... простите, я уже не помню ее имени.

— Вы говорите об Аглае? Нет, господин Хазе, я женат на другой. Верно, вы забыли, что Аглая погибла...

— Каюсь, забыл, — признался он. Именно признался, я был уверен, что Хазе не хотел меня обидеть нарочно. — Если бы я помнил всех, с кем встречался, кто умер или погиб... У меня свой век, у вас — свой...

— Однако мы все время отвлекаемся... Что вам нужно от меня?

— Старые знакомые встретились после стольких лет, — укоризненно сказал Хазе. — Неужели мы не можем хотя бы немного поговорить о жизни, о том, что произошло за это время? Как вам удалось выжить в России?

— Как видите, удалось. А вот вы, напротив, все же покинули Россию, хотя собирались задержаться тут.

— Ваш господин Сталин и присные его оказались дальновиднее и умнее, нежели мы думали, — признался Хазе. — Вероятно, обучение в семинарии пошло кремлевскому горцу на пользу: он оказался способен поверить в то, во что господин Ульянов поверить отказывался. Я покинул Россию в двадцать восьмом году — так получилось, обстоятельства от меня не зависели, — и, как выяснилось, к счастью для себя. Может быть, я даже зря не послушал вас раньше. Вы ведь так ненавязчиво советовали мне уехать и даже обещали содействие. А те, кто остался... Многие из них погибли, и погибли безвозвратно!... Кажется, Хазе в самом деле горевал о своих потерянных соплеменниках, и наличие в нем подобных чувств меня несколько тронуло. Я догадывался, о чем он говорит, но не преминул уточнить:

— Вы говорите о заговорщиках, процессы над которыми так всколыхнули советское общество?

— О них, хотя о подлинной подоплеке происходящего ваши «Известия» и «Правда», понятное дело, не писали. Господин Троцкий...

— Он — тоже?!

— Разумеется. — Хазе с удивлением поднял брови. — Так вот, господин Троцкий как-то сказал мне, что в свое время не угадал с выбором. В отношении Сталина нужно было действовать совсем иначе... но уже поздно, поздно. Система разрушена. А я, как видите, нашел себя в Германии.

— Чтобы вернуться в Россию в таком вот качестве?

— Нет, конечно же. Уезжая, я ни о чем подобном и думать не мог. Тем не менее рано или поздно, но я всегда надеваю мундир.