Читать «Комедианты» онлайн - страница 200

Юзеф Игнаций Крашевский

— Как и кому только велишь, — сказал Вацлав, — верно то, что каждое мое письмо будет тебе и для тебя.

— И день за днем, час за часом, нужно будет отдавать мне отчет в каждом движении, в каждой мысли….

— Во всем! У меня нет тайн.

Франя вздохнула.

— Видела сегодня доказательство этому, когда ты, говоря об этой Цесе, которую теперь так боюсь, признался, что любил ее немножко. Но немножко ли только?

— Немножко, и то уже прошло.

— Прошло? И не воротится?..

— Такие чувства не возвращаются.

— Не знаю; я думаю, что они всегда, навеки, должны оставаться на дне сердца.

— Но ведь это никогда не было чувством сильным; я задавал самому себе вопрос, и уверен, что она может быть мне только сестрой. Я холоден к ней, равнодушен, и сострадание заняло место чувства, порожденного сиротством, одиночеством, детским желанием сочувствия.

— Сострадание? — спросила Франя. — А чему же ты сострадаешь в ней?

— Цеся выходит за старика, к которому не расположена: будущность ее страшна и темна.

— Да ведь она сама же его выбрала?

— Да, желание богатства, довольства, блестящего положения в свете увлекли ее. Раскаяние придет поздно…

— А! Прошу, не жалейте о ней так сильно.

Вацлав рассмеялся.

— Не будь ревнива! — сказал он тихо, целуя ее руку. — Разве ты можешь кого-нибудь бояться?

— Ах, всех! — произнесла Франя печально. — Разве я не знаю себя? Не думаешь ли ты, что я не знаю, как многого недостает мне? Как в вашем присутствии я проста, дика, неразвита?

— Это-то именно и придает тебе неописанную прелесть; не теряй ее ради Бога, не старайся быть иною! Будь уверена, что подле тебя исчезнет для меня целый свет.

— Я должна остаться, какою была, — ответила Франя, — знаю очень хорошо, что поздно было бы желать изменить себя; могла бы перестать быть собой и никогда не приобресть того, чего недостает мне!

Говоря это, она улыбнулась; оба они увидели подошедшую тихонько Бжозовскую с ключиками, улыбающуюся, блистающую выражением радости. Как скоро она видела их вместе, почтенное сердце ее радовалось и вырастало; ей приятно было хоть взглянуть на счастье, которого она сама не изведала.

— Что вы там злоумышляете потихоньку? Ей-Богу, скажу ротмистру! — воскликнула она, ласкаясь к ним.

— Откладываем свадьбу на три года от Рождества Господня, потому что нечего торопиться, — ответила Франя, улыбаясь.

— Конечно! Конечно! Отложите еще себе на пять! — ответила бойко Бжозовская. — Это самое лучшее, а ротмистр похвалит и поблагодарит! Уж скажу вам, я решительно не понимаю нынешних молодых людей! Прежде, бывало, коли понравились друг другу, а родители согласны, не откладывали так, год от году: шли себе под венец и конец! Теперь же у нас все иначе: все по-барски, по-французски! Черт знает, по-каковски! Вот и ротмистр, как начал откладывать… Только сыр откладываемый хорош… Господи, помилуй нас!

— Так вы бы нас хоть завтра обвенчали? — спросил Вацлав.

— Да уж конечно, хоть бы завтра! Что же? Нечто у человека так много лишней жизни, что можно пренебрегать летами молодости, как плевелами?