Читать «Мой друг Плешнер» онлайн - страница 4

Андрей Владимирович Салов

Все также продолжала бестолково суетиться спаниель Ижорка, преданно заглядывая хозяевам в глаза и делая разнообразные, порой просто комичные стойки, дабы заслужить их благосклонность и получить в награду за труд кусочек сахара, или половинку конфеты.

"Ну и дура, - засыпая, думал Плешнер, - стоило ей отказываться от таких вкусных куриных косточек, ради какого-то сомнительного удовольствия". Он на нее, впрочем, не в обиде, на таких, как гласит народная мудрость, не обижаются, да и косточек ему, благодаря ей, перепало изрядно.

Он был сыт и хотел спать, но одна вещь помимо его воли смущала покой. Колбаса. Целых полбатона лежало на столе незаслуженно забытые хозяевами, что не уделили ей за ужином должного внимания. Глупцы, думал Плешнер, уж он бы с ней разобрался в миг.

Хозяева, лепеча что-то наперебой, с кружками и конфетами в руках устремились в зал, где все, в том числе и попрошайка Ижорка, устроились перед любимой игрушкой, на экране которой, сменяя друг друга бестолково суетились людишки. Иной раз и он, Плешнер, пребывая в благодушном настроении, был не прочь поглазеть на это.

Плешнер выжидал. Хозяева, похоже, и не думали возвращаться. Они замерли напротив телевизора, вперив в него глаза, позабыв обо всем на свете, даже про остывающий чай и замершую в стойке собачонку. Плешнер понимал всю опасность того, что он задумал. Ему несдобровать, если его застукают, но он не мог ничего с собой поделать, соблазн, представший пред ним в образе колбасы, был сильнее.

Мягко переступая лапами, ежесекундно оглядываясь на зал, он приблизился к столу и одним махом оказался на нем.

И тут он не смог сдержать победный рык, с которым, словно на врага набросился на колбасу, вонзив в нее острые зубы.

И он был пойман и бит. На его несчастье в доме находился хозяин, и он не прощал подобно хозяйкам подобных выходок со стороны звериного братства.

Плешнер был пойман и бит, и ему едва-едва удалось с позором ретироваться на кухню, где он и замер в единственном недоступном для разгневанного хозяина месте - за газовой плитой. Плешнер ждал, когда утихнет гроза, разразившаяся над его головой. Убежище, об этом он знал по предыдущему опыту, абсолютно надежное, никакая сила не в состоянии извлечь его оттуда без его, на то согласия. Хозяин все равно не сможет гневаться слишком долго и вскоре вернется в комнату досматривать фильм, и тогда у котяры появится отличная возможность улизнуть на улицу и уж там подождать, пока окончательно не утихнет вызванная им буря.

Человек ушел. Плешнер выждал некоторое время, ожидая подвоха, но, убедившись в том, что ему ничего не грозит, покинул убежище и направился к двери.

Каково же было его удивление, когда обнаружилось, что дверь дома безнадежно заперта и вопреки его намерениям не желает выпускать его наружу. Это уж слишком. Сначала незаслуженные побои за столь незначительный, с его точки зрения, проступок, теперь насильственное лишение свободы. Стерпеть такое отношение к себе Плешнер не мог. Он вперил тяжелый, пышущий яростью взор в дверь, пытаясь отворить ее силой взгляда. Но тщетно. Ярость подступала к самому горлу, закипала, булькала в нем и вырвалась наружу в громогласном реве. Весь его гнев, злость и обида выплеснулись наружу в этом затяжном крике.