Читать «Face control» онлайн - страница 17

Владимир Спектр

Галя явно тронута. Наверное, я не ошибаюсь относительно ее влюбленности.

– Я чуть не зарыдал, – говорит мне на ухо Аркатов.

19:10. Наконец-то можно свалить. Я прощаюсь со всеми и персонально с Галей.

– Вы так быстро уходите. – Отмечаю, что именинница уже изрядно набралась. – Вы всегда так быстро уходите. Вам с нами скучно?

– Что ты, Галенька. Просто дел еще много. Обещал с людьми встретиться.

Я выхожу на улицу и сажусь в машину. Несмотря на то, что Галя и ее выводы мне по хую, на душе отчего-то мерзко. Я включаю CD-проигрыватель. «My time is yours» в ремиксе Effective Force плавно выводит из оцепенения. «Ну, отделался, и слава богу, – думаю я. – Пусть дальше сами веселятся».

7

Отчего мне так неприятна корпоративная культура? Многомиллиардные обороты, тысячные собрания акционеров, McDonalds, глобализация, русские менеджеры, говорящие с английским акцентом, социальные пакеты, вложения в рекламу, вечно сосущий антимонопольный комитет, корпоративные вечеринки, спортивные команды, тренинги, брифинги, регулярный менеджмент. Конечно, я жру бигмаки, заправляюсь в British Petroleum, чищу зубы «Колгейтом». Моя бабушка смотрит «Санта-Барбару» и «Династию», мама читает Сидни Шелдон, сестра слушает Бон Джови. Мы все потребляем одинаковые продукты, ходим в одинаковой одежде, лечимся одинаковым лекарством. Оруэлл довольно жмурится на том свете: за всеми нами следит Большой Брат, и имя ему – корпорации. У корпораций нет человеческого лица, нет одушевленного хозяина. Совладельцами являются сотни предприятий, которыми владеют другие предприятия, которыми, в свою очередь… и так до бесконечности. Корпорации беспристрастны, их идеология, политика и стратегия подчинены только одной цели – наиболее успешному, удачному, быстрому процветанию. Они хотят наши деньги как можно быстрее и, по возможности, все. Проводятся маркетинговые исследования, анкетирование, мониторинг общественного мнения. Они знают, что мы любим на завтрак, какие позы предпочитаем в сексе, о чем видим сны. Обобщив данные и сделав анализ, они несутся к нам со своим новым продуктом. Мы работаем на корпорации, чтобы получить деньги, которые мы отдаем корпорациям. Мы потребляем продукт корпорации, а она потребляет нас самих.

Транснациональные монстры на самом деле – огромные тоталитарные секты с собственными мессиями, армиями проповедников, службами безопасности и толпой закодированных сектантов. Какое-нибудь очередное «нейролингвистическое программирование» превращает работников в зомби быстрее и надежнее, чем жрец Вуду своих жертв.

Можно ли этому противостоять? Наверное, если всей душой ненавидеть рабство. Я делаю свой маленький бизнес, получая порой ничтожное вознаграждение, рискуя разориться и сесть в тюрьму в первую очередь из-за своей патологической ненависти к глобализации. Когда-то я обменял анархию своей жизни на торговую палатку в Кунцево. Когда-то я бросил творчество и купил свой первый галстук. Когда-то я плюнул на независимость и стал смотреть в рот дядям с большими деньгами. Казалось, я изменился полностью. Однако, и я уверен в этом, мое ремесленничество – активная жизненная позиция, мой вызов, моя собственная революция. Я знаю, что не остановлю ход истории. Рано или поздно все мы будем раздавлены и сожраны. Закроются булочная Максима Садовского, продуктовый магазин Ожерелкова, издательство Жигульского… Расправившись с нами, корпорации еще яростнее ввяжутся в войну друг с другом. Войну, которая будет состоять из сплошных переговоров, светских раутов и финансовых отчетов. Выживут сильнейшие, которые, оказавшись не в силах пожрать друг друга, сольются в единый холдинг. Все люди станут сослуживцами, деньги потеряют былое значение, и мы вступим в эру тоталитарного капитализма, построенного усилиями многомиллиардных компаний. Слава богу, я умру задолго до этого.