Читать «Водяра» онлайн - страница 179

Артур Таболов

- Сто лет тебя не видел! Цветешь! Как тебе Сухов? Играет с огнем. Доиграется, Лариса никому даром не проходила!

- Познакомься, это мой муж, - представила она Панкратова. - А это Гоша, самый пронырливый репортер светской хроники из "МК-бульвара".

- Выше, бери выше, - весело возразил Гоша. - Ушел я из "МК". Ну их к черту, надоели.

- Да ну? Где же ты сейчас?

- Скажу - не поверишь. Пресс-секретарь у одного крупного дельца, водочного короля. Водка "Дорохово", слышали?

Людмила вопросительно посмотрела на мужа, Панкратов кивнул.

- Пробовали?

- Не пришлось.

- Рекомендую. Приличная выпивка, если не подделка. И вполне демократичная по цене. Вот его я и приобщаю его к культурной жизни столицы. А сколько он мне платит, не скажу, все равно не поверите.

- Приобщается? - спросила Людмила.

- С трудом. Хотя очень старается. Знаешь, что он спросил после перфоманса? Куда они потом кур девают.

Людмила засмеялась:

- То же самое, почти слово в слово, сказал мой муж.

- Да? Нужно их познакомить, они найдут общий язык. Обязательно познакомлю. Потом, после аукциона, - пообещал Гоша и скрылся в толпе.

В последнем зале были развешены картины основателя и идеолога "Новых реалистов" Федора Сухова. Сам Сухов, в черной вязаной фуфайке на голое тело стоял, набычась, у стены и с неприязнью, как казалось, разглядывал посетителей, осматривающих экспозицию. У одной из картин движение публики замедлялось. Панкратов подошел. Это был портрет молодой женщины - той, что так эффектно появилась в финале перфоманса. Зеленое шелковое платье на бретельках оставляло открытым белые плечи, слабые, беззащитные, волосы были собраны на затылке тяжелым золотым узлом, глаза полузакрыты, но от них словно бы исходило зеленое свечение такой пронзительности и бесстыдства, что невольно хотелось отвести взгляд как от чего-то сокровенного, запретного.

"Портрет подруги художника".

Люди перед портретом менялись, лишь один человек как встал перед холстом, так и стоял, будто загипнотизированный колдовской магией взгляда. Он был высокий, во фраке, ладно сидящем на его стройной фигуре, с сединой на висках, с правильными чертами высокомерного лица. Возле него крутился Гоша, из чего Панкратов заключил, что это и есть водочный король, интересующийся культурной жизнью Москвы.

И только тут Панкратов его узнал. Ну, правильно! Водка "Дорохово". Хаджаев. Ну, конечно же, Алихан Хаджаев, давний знакомый по Киеву и Осетии. Вот так встреча! Но как он оказался в Москве?

Панкратов хотел подойти к нему, но звонок известил о начале аукциона, и вся толпа перетекла в зал.

Аукционист, вальяжный лысый господин в золотых очках, будто бы куда-то спешил и вел торги со стремительностью футбольного комментатора, описывающего острые ситуации у ворот. Салонная живопись ушла быстро, по две-три тысячи долларов, покупали ее иностранцы. Концептуальные картины торговались с трудом, продвинутых коллекционеров, охочих до "Новых реалистов", оказалось немного. Четыре с половиной тысячи долларов за холст метр на два - максимум, что аукционисту удалось выжать из зала. Остальные шедевры шли и того меньше, а некоторые пришлось снять с торгов, потому что авторы самоуверенно заломили неподъемные цены. Наконец служащие установили на подиуме очередной лот, аукционист объявил: