Читать «Порфира и олива» онлайн - страница 89
Жильбер Синуэ
— Я тогда приказал привести его ко мне для допроса, но ты, Перенний, меня опередил — поспешил предать его казни!
— И теперь из-за подобного смехотворного происшествия ты заключаешь, что я виновен?
— Это не все. Была еще история с перебежчиками из Бретани!
Вот об этом никто слыхом не слыхал. Однако именно на сей раз все заметили, как префект вдруг смертельно побледнел. Коммод же с недоброй улыбкой продолжал:
— Целое войско в полторы тысячи человек, они, покинув свой остров, прошли всю Галлию, чтобы добраться до меня. Они взывали о справедливости к их военачальникам, которых ты сместил по собственному произволу, чтобы заменить легатами, всецело преданными лично тебе. Ты, несомненно, скажешь мне сейчас, что и это клевета?
Юный властитель зажал в своих мощных руках складки тоги своего префекта и рванул к себе. Он забыл о неукротимом темпераменте сирийца, а лучше бы принять его в расчет. Свирепо рванувшись, Перенний освободился от императорской хватки и неслыханно дерзко выкрикнул:
— С префектом преторских когорт не обращаются, как с простым гладиатором!
Все произошло очень быстро. Коммод, умевший действовать стремительно, выхватил меч из ножен ближайшего легионера, благо оба воина совершенно остолбенели, и клинок мгновенно пронзил грудь Перенния. Глаза префекта от изумления и страха вылезли из орбит, и он с глухим стуком рухнул на пол.
Всех так потрясла эта сцена, что вряд ли кто-либо из оглушенных ею присутствующих заметил крик ужаса, вырвавшийся из уст Марсии.
Глава XIX
Когда пиршество подходило к середине, она испросила у императора позволения ненадолго удалиться.
Ничто уже не напоминало о совершенном здесь убийстве, кроме бледного красно-коричневого пятна на мраморном полу триклиния. Трапеза возобновилась, причем теперь вино не стали, как обычно, разбавлять водой, и оно лилось в кубки густыми тяжелыми струями. Но все равно, наперекор легкомысленным речам, изысканным мелодиям, пантомиме с раздеванием чувствовалось, что присутствующие подавлены тягостным смущением.
Большинство сотрапезников более или менее страстно желало, чтобы не в меру могущественного префекта преторских когорт постигла немилость, но внезапность и, по меньшей мере, неожиданная расторопность, проявленная Коммодом, сам способ расправы — все это глубоко потрясло их. Хотя некоторые поспешили поздравить молодого императора, выразив восхищение его бдительностью и решимостью духа, блистательный пример каковых он только что явил, все это прозвучало довольно неестественно: смерть на пиру — не слишком отрадное предзнаменование. Если бы не боязнь, что это будет выглядеть как неодобрение поступка Цезаря, все бы тотчас разошлись.
— Тебе скучно, Марсия?
Коммод задал вопрос вяло, без подлинного интереса. После происшествия он, по сути, больше ничего не говорил, ограничиваясь лишь тем, что очень много пил, устремив затуманенный взор в пустоту.
— Нет, Цезарь... Просто мне нужно выйти, немного подышать свежим воздухом.
Она еще что-то прибавила — стоны кифар заглушили ее слова, поднялась и быстрым шагом прошла через триклиний.