Читать «Рассказы из шкафа» онлайн - страница 77

Виктория Полечева

– Я закрываю офис в… – шеф морщится, глядя на настенные часы. Хочет сделать вид, что ради меня закроется попозже. – В половину седьмого. Это через сорок минут. Поторопись, Саш.

Я закусываю губу. Значит, когда я работаю до одиннадцати, то это ничего, это можно. Я, мать его, отчеты за него пишу до ночи, а он тут мне за сорок минут велит выметаться…

Выскакиваю из кабинета и со всей силы хлопаю дверью. Стекло, не выдержав, рассыпается мелкими осколками. А я вам говорил, Леонид Игнатьич, не надо было на них экономить.

Показываю шефу нелицеприятный жест, как дикарь ношусь по офису, отбирая у коллег коробки. Набралось девять. Немало за шестнадцать лет работы, немало. Таксист орет на меня, пока я бегаю за коробками туда-сюда. А все их в лифт нельзя – застрянет. Из дорогих коллег, конечно же, помочь никто не вызывается. Все сочувствуют шефу и радуются, что он избавился от такого психа.

Возле подъезда меня уже ждут три любимых фурии: Антонина Семеновна, Полина Максимовна и Степанида Сергеевна. Дорогие мои ведьмы. Хранительницы нашего дома. Клянусь, они уверенны, что на их согбенных хребтах все и держится.

Когда я выхожу из такси, они даже вскакивают с лавки. С интересом заглядывают в багажник, а потом визгливо и надрывно хохочут. Мол, непутевый, он и есть непутевый. Сначала, вот, жена ушла и детей забрала, теперь с работы поперли. А что дальше-то? Что дальше? Сопьется – это уж наверняка.

Степанида Сергеевна – гадское, отличное подходящее для нее имя – сразу вспоминает о внучатом племяннике ее свояченицы. У того вот так тоже все под откос пошло, потом он пить начал, потом вовсе бомжом стал, а в итоге даже кого-то убил.

«Не бабку ли из своего подъезда?!» – рявкаю я, пытаясь ногой придержать дверь – в руках три тяжеленых коробки, от них у меня уже дрожат руки. Мои любимые ведьмы и не думают помогать. Дверь пружинит, шарахает мне по лбу и по носу. Бабки визжат, вызывают «Скорою», очень активно меня хоронят. Я считаю минуты до своей смерти: от сотрясения, от разрыва аневризмы, от кровотечения, от заражения крови…Остальных версий уже не слышу, надоело.

Смерть не приходит, а я сижу прямо на асфальте в окружении документов из своих коробок. Из носа льется кровь, а из глаз слезы. То ли больно, то ли бабки, то ли еще чего.

Мужик со «Скорой» помогает мне с коробками, долго осматривает. В итоге кладет на нос пакет замороженной фасоли и, попрощавшись, уходит. Я лежу на диване до тех пор, пока ледяные капли с фасоли не начинают мочить окровавленную рубашку.

Вспоминаю, что ужасно хочу есть и долго зову кота. Нет, его есть, я, конечно, не собираюсь. Просто не привык еще ужинать в одиночестве. Кота нигде нет, а я долго пялюсь на раскрытую форточку. Олька же мне говорила ее закрывать… Обещала, что говорить со мной перестанет, если я ее Фуфика потеряю. Ленька тоже мне не простит пропажу рыжего троглодита. Леньке хоть и четырнадцать уже, но он иногда в детство впадает. Особенно часто это происходит, когда он играет с Фуфиком. Обожаю эти моменты. Ленька снова кажется мне беззащитным, и я чувствую, что все еще ему нужен.