Читать «Фиалковый венец. Повесть» онлайн - страница 30

Джефри Триз

- Но при чем тут я?

- При том, что стоит мне заняться своими делами, как он воображает, будто я провожу это время с тобой, будто мне приятнее быть с тобой, чем с ним…

- Какая глупость! - кротко поддакнула она.

- Чистейшая нелепость! - подхватил Алексид с большим жаром, хотя и не слишком тактично. - Я поклялся ему, что не видел тебя с того самого первого дня, но он так озлился, что не поверил мне. Ну, я и подумал: раз так, пусть у него будет причина злиться, и…

- И пошел ко мне?

- И пошел к тебе.

Она остановилась как вкопанная и повернулась к нему. Щеки ее пылали, в серых глазах сверкал гнев.

- Спасибо за откровенность! Я знаю, что афинских девушек и за людей не считают, но над собой я не позволю издеваться. Значит, ты пришел, чтобы позлить его, а я только так… вот так хватают игрушку, чтобы подразнить ребенка…

- О боги! - воскликнул Алексид с отчаянием. - Я совсем не потому. Никто не хочет ничего понимать!

- Ну, так постараемся понять друг друга. Если мы станем друзьями, то потому, что хотим этого, а не потому, что нам надо кому-то досадить.

- Конечно…

- И ты не станешь задирать нос только потому, что я девушка и чужестранка, а мать содержит харчевню?

- Нет, - твердо сказал Алексид. - Но и ты должна дать обещание.

- Какое?

- Не ругать Афины. Раз ты живешь в городе, нечестно говорить о нем плохо.

Коринна, помедлив, кивнула. Румянец гнева сбежал с ее щек, и, когда она снова посмотрела на Алексида, в ее взгляде было уважение.

- Обещаю. Человек должен стоять за свой родной город. Если бы ты за него не заступился, я стала бы думать о тебе хуже. Я не буду ругать Афины, но, - тут она беззвучно засмеялась, - можно мне высказывать справедливые замечания? Ведь в Афинах превыше всего ценят свободу речи!

- Ты уже начинаешь кое-что понимать! - весело улыбнулся Алексид. - Поживи тут годик-другой, и ты станешь настоящей афинянкой.

Но, говоря это, он знал, что его предсказание никогда не сбудется.

Хотя Коринна и родилась в Афинах, она чужестранка и навсегда ею останется. Метеку почти невозможно добиться афинского гражданства, а ведь она же еще и женщина! Закон запрещает ей даже брак с афинским гражданином.

Они пошли дальше. Прохожие оглядывались на них. На следующем перекрестке, где было гораздо многолюднее и уже слышался шум рынка, Коринна сказала:

- Тут нам лучше проститься. Я знаю, тебе неловко идти со мной…

- Ну, что ты…

- Будем честны - или нашему знакомству конец. Таковы здешние обычаи.

Я не хочу, чтобы из-за меня твой отец рассердился на тебя. И я не хочу, чтобы ты ссорился из-за меня с Лукианом. Обещай, что ты с ним помиришься и не будешь обижаться на него по пустякам.

- Ладно. Но я хочу дружить и с тобой!

- Тогда приходи завтра в пещеру. Сможешь? Я буду учить тебя играть на флейте.

- Обязательно приду.

На углу они расстались, и Алексид долго смотрел вслед Коринне. Пусть она чужестранка, пусть ее презирают, но она шла через толпу гордой походкой, словно богиня Артемида.

Странная встреча с Магнетом послужила для Алексида предлогом, чтобы заговорить с Лукианом в гимнасии. В этот день была очередь Лукиана украшать цветами статую Гермеса, бога - покровителя атлетических состязаний, которая стояла на портике.