Читать «Свои и чужие (сборник)» онлайн - страница 193

Мария Метлицкая

Мать с усмешкой оглядела «косого» и утку, снесла их на кухню и поставила перед незваным гостем миску с уже остывшей, оставшейся с ужина картошкой и крупно нарезанное, с бордовыми прожилками сало.

Он поднял голову и долгим взглядом посмотрел на мать. Она поняла, встрепенулась, метнулась к буфету и достала бутылку мутного самогона. Синдеев крякнул и одобрительно кивнул. Мать стояла в проеме кухни, обняв себя за плечи, и строго и внимательно наблюдала за тем, как Синдеев ест.

– Садись, хозяйка! – распорядился гость.

Мать повела плечом и присела на край табуретки.

– Пить будешь? – спросил Синдеев.

– Я – вина, – откликнулась мать и достала из буфета ополовиненную в прошлую Пасху бутылку кагора.

Колька не любил, когда мать пила, ни водку, ни вино. Пьяной мать не напивалась, но у нее густо и некрасиво краснело лицо, и она начинала завывать тоскливые песни про любовь и женскую долю. И все никак не ложилась спать, хотя Колька ее очень об этом просил.

Кагор было терпким и сладким – Колька однажды втихаря налил себе полчашки и все боялся, что мать своим острым глазом это увидит. Но, слава богу, мать подвоха не заметила.

Мать и гость почти не разговаривали, и Кольке с Любкой скоро надоело за ними наблюдать. Любка заснула, как всегда раскидав во все стороны ноги, Колька ее незлобно пнул и взялся читать своего любимого Жюля Верна. А скоро и сам не заметил, как уснул.

Проснулся Колька среди ночи, надо было во двор. Он заглянул за занавеску, где спала мать, но там ее не обнаружил. Вышел на крыльцо, поежился от холода и увидел в окне бани тусклый расплывчивый свет.

«Странно, – подумал Колька. – И чего она повела его в баню?» Обычно все заезжие ночевали в сарае, на сеновале.

Колька сделал свои дела и поторопился в теплую избу. Засыпая, он благодушно подумал: «Ничего, пусть покувыркаются. Мамка уже третий год одна».

Когда Колька утром открыл глаза, удивлению его не было предела. Синдеев сидел за столом, а мамка подавала ему сковородку с яичницей. Глазков в ней было штук шесть, не меньше. И это притом, что яйца были считаны – осенью куры неслись плохо. Синдеев ел шумно, громко втягивая в себя чай. Мать сидела напротив, подперев голову руками, и чему-то улыбалась. «Как дурочка прямо», – со злостью подумал Колька.

Потом мать вышла из избы.

Синдеев поднял на Кольку глаза.

– Что смотришь? – сказал он. – Не нравлюсь?

Колька сделал вид, что не расслышал, и стал натягивать штаны. Мать вернулась в избу и спросила Кольку, что приготовить на завтрак.

– Яичницу, – буркнул Колька.

– Так яиц больше нет, – растерялась мать. И виновато добавила: – Сегодня все собрала.

Колька ничего не ответил, надел куртку и сапоги, взял корзину и бросил:

– Я в лес.

В другой бы раз мать ни за что не отпустила его без завтрака. Или на крайний случай навертела бы с собой бутербродов с салом или с мясом. Или просто положила бы вареной картохи с луком. Колька обиженно хлопнул дверью и пошел в сторону сосняка – там наверняка еще можно будет набрать опят или волнушек. Когда Колька вернулся, Синдеева в избе не было.