Читать «Цемах Атлас (ешива). Том второй» онлайн - страница 210

Хаим Граде

На третий день Хайкл оставался до поздней ночи в ешиве, в синагоге Ханы-Хайки, а оттуда отправился в дом мусара, располагавшийся на Серазской улице.

Одни ешиботники сидели в темных уголках и напевно бормотали что-то мрачное. Другие молча раскачивались над книгами, третьи расхаживали туда-сюда, погруженные в раздумья. Дом мусара был скупо освещен, кое-где трепетала свеча, над бимой пылал застывший красный глаз — маленькая электрическая лампочка. Хайкл узнавал ешиботников в полутьме по голосам и жестам. Он пытался отгадать, кто из них мучим, как и он, плотским вожделением. Деликатные сыны Торы не разговаривают между собой об этом, даже под большим секретом с ближайшим другом. И все же Хайкл не раз замечал, как какой-нибудь богобоязненный парень обжигал взглядом молодых женщин и девушек, проходивших мимо. На заросшем волосами лице ешиботника оставалось восторженное выражение, какой-то потаенный страх, или же он пунцово краснел, словно его поймали с поличным на краже. И по себе самому Хайкл знал, что, сколько бы он ни таскал свой соблазн зла в синагогу, тот не ослабевает от этого, хотя Гемора и говорит, что «если задел тебя негодяй, веди его в дом изучения Торы».

В уголке сидел Шимшонл-купишкинец, пришибленный святоша, как его называли в ешиве. На спинке скамьи над его головой была прилеплена свечка, и от ее желтоватого отсвета на его щеке восковое лицо купишкинца стало похожим на лицо покойника. Он непрерывно раскачивался и бормотал что-то из своих книжек по каббале, из проповедей злобных проповедников и завещаний богобоязненных старцев детям их детей. Хайкл несколько раз прошел мимо него и наконец остановился. Он хотел знать, ведет ли и купишкинец ту же войну с соблазном зла, насылаемым сатаной.

— Реб Шимшонл, расскажите мне о своем видении Торы, — начал Хайкл по новогрудковскому обыкновению.

Скорчившийся ешиботник распахнул свои бегающие глаза и затараторил непослушными губами:

— Мидраш говорит, что прежде, чем молиться, чтобы слова Торы вошли в его тело, пусть человек сначала помолится, чтобы в его тело не вошли яства, чтобы он не наслаждался едой. В сочинении одного древнего мудреца сказано, что, когда кто-либо перестает есть посреди трапезы для того, чтобы не наслаждаться едой, это засчитывается ему за принесение жертвы. От одной вещи позволительно получать удовольствие — от горького хрена, который едят на пасхальный седер. Надо съесть кусок размером с маслину, а если кто-то съест больше, то это похвально. Великий реб Арон-Лейбеле, да благословенна будет память о праведнике, видел во сне пророка Илию. Великий реб Арон-Лейбеле подал ему миску с едой и сказал на языке сынов адамовых: «Пусть учитель мой произнесет благословение». Илия с гневом ответил ему: «Ничтожный смертный, ты полагаешь, что мне подобает упоминать Имя Господне над миской с едой?» Отсюда со всей очевидностью следует, что надо вообще воздерживаться от еды. Чтобы человек помнил, что он умирает не один раз, а каждый час, каждое мгновение, он должен как можно больше изучать Тору и выполнять как можно больше заповедей. Носить короткую одежду или нееврейское одеяние — точно такое же преступление, как ношение шаатнеза, Господи спаси и сохрани. Нельзя доверять портным, даже самым набожным из них. Гордыня — один из главных источников нечистоты, это хорошо известно. По тем же причинам не следует курить сигарет и папирос, ибо выдыхать дым изо рта — это гордыня. Правда, есть праведники, которые курят сигареты и даже трубки, но, когда речь идет о праведниках, это приравнивается к воскурениям на жертвеннике. Известно, что в каждой нечистой вещи есть скрытые искры святости. Некоторые из этих искр такие крохотные, мельчайшие из мельчайших, что даже праведник поколения не может извлечь эти искры из нечистых вещей и вознести их к святости иначе как через курение. Но всем прочим смертным нельзя выдувать изо рта дым, потому что это гордыня, Господи спаси и сохрани. Караул надо кричать, караул! Если отец пошлет своего сына на рынок покупать товар, а тот где-нибудь проиграется или пропьет деньги, ведь отец же ему голову оторвет. А человек растрачивает всю свою жизнь и всю свою душу, вместо того, чтобы заслужить себе место в Грядущем мире, на ненужные вещи, на сквернословие и шутовство. Горе, горе, какой это стыд! Какой позор!.. Виленчанин, это правда, то, что говорят про вас, что вы изучаете Танах и пишете стихи? — прошептал Шимшонл-купишкинец, и его водянистые глазки забегали от страха перед дибуками, клипами и злыми духами.