Читать «Улыбка Пол Пота» онлайн - страница 20

Петер Фрёберг Идлинг

Новые и новые коробки со слайдами. Я снова поражен сходством. Кампучия похожа на Камбоджу. Никакого намека на пропасть, которая должна бы угадываться где-то там позади, рядом, где-то.

Щелкает проектор. Слайд отъезжает в сторону, на секунду становится темно, и новый слайд. Улыбающиеся люди у ирригационного водохранилища.

33.

ДАВАЙТЕ БУДЕМ ЖИТЬ КАК ОДНА БОЛЬШАЯ СЕМЬЯ, ПОДЧИНИВ СЕБЯ НУЖДАМ КОЛЛЕКТИВА!

34.

[БЕЛАЯ РЯБЬ]

В 1953 году в Камбоджу вернулся совсем другой Салот Сар. Это был светский человек, член французской коммунистической партии.

Камбоджа тоже уже не была прежней. Каждый день французские солдаты и камбоджийские борцы за независимость убивали друг друга. Война хоть и не была повсеместной, но она отразилась на жизни людей во многих частях страны.

Салот Сар отправился в свою родную деревню недалеко от Кампонгтхома. Увиденное поразило его. В интервью незадолго до смерти он вспоминает:

На конечной станции кто-то окликнул меня, какой-то человек на велотакси: «Ты вернулся!» Приглядевшись, я увидел, что это один из моих дядьев. Он спросил: «Подвезти тебя домой?» Я вообще ничего не понимал. Раньше у него была земля, скот, все. Я расплакался, увидев его в таком состоянии. Я поехал с ним, и весь следующий месяц или около того я разговаривал с другими моими родственниками, которые тоже потеряли все. Камбоджийская деревня была разорена. Пожив в Европе, я не мог смотреть на это без содрогания.

35.

[ИСТОРИЯ, ЕСЛИ УГОДНО]

Камбоджа Сианука, разумеется, не была раем на земле. Кумовство и коррупция становились все более привычными явлениями. Тайная полиция свирепствовала, а Сианук все реже выслушивал чужие мнения, предпочитая им свое собственное.

Его королевство преподносилось как демократия, хотя на самом деле было скорее кулисой для политического фарса, с годами все более натужного. Сианук пользовался невероятной популярностью, но он не хотел идти на какие-либо риски. Выборы, которые проводились в стране, никогда не были ни свободными, ни справедливыми. К примеру, Сианук сам обыкновенно назначал кандидатов в народные избранники. Конечно, это были люди разных политических взглядов — ради сохранения равновесия, считавшегося неотъемлемым атрибутом правления Сианука, но Национальное собрание никогда не противопоставляло себя королю.

Важной вехой стали первые выборы в 1955 году. Во время предвыборной кампании усилились преследования полицией оппозиционных политиков. Многие из них были арестованы, некоторые — убиты.

В день выборов сотрудники тайной полиции стояли у избирательных урн и наблюдали за тем, чтобы люди голосовали «правильно».

Поэтому не было ничего удивительного в том, что все голоса получил Сианук. Там, где избиратели голосовали за другого кандидата и Сианук проиграл, урны были сожжены, а победивший кандидат впоследствии найден мертвым.

Сианук праздновал сокрушительную победу. Теперь он мог чувствовать ответственность только перед самим собой.

В своих мемуарах, «Souvenirs doux et amers», он пишет:

Это правда, что я был авторитарным правителем, а точнее, чем-то средним между индонезийским Сукарно и египетским Насером. Но я никогда не опускался до уровня угандского Иди Амина или Масиаса Нгемы в Экваториальной Гвинее, и мне совсем уж далеко до непревзойденного тирана Пол Пота в так называемой Демократической Кампучии. Но я не был незначительным и слабым корольком, как обо мне пишет французская левая пресса, которая смотрит на меня как на какого-то желтокожего негритянского короля.