Читать «Политическая и военная жизнь Наполеона» онлайн
Генрих Вениаминович Жомини
Генрих Жомини
Политическая и военная жизнь Наполеона
Глава 1
Я не дам вам полного отчета в событиях моего правления: они слишком важны и слишком сложны, чтобы можно было вполне объяснить их теперь, когда еще не совершенно поняты виды, не вполне истолкованы поступки многих знаменитых лиц, принимавших участие в делах политических, как с той, так и с другой стороны. Оставляя этот труд потомству и истории, я наброшу вам широкою, смелою кистью собственные мои действия, мои военные и политические соображения; я покажу вам себя таким, каков я был: вы увидите, как искажали меня пристрастные мнения моих современников.
Я родился 15-го августа 1769-го года, в Аяччо, на острове Корсика. Родители мои были дворяне; обстоятельство, для меня совершенно ничтожное. Полководец, прославивший свою отчизну, и своими заслугами восстановивший трон Карла Великого, не нуждается в предках.
Дом патрициев, от которого я произошел, считал в числе своих предков хоругвеносца Буонапарте, управлявшего Флорентийской республикой, в середине ХIII-го века.
Исполненное чудес поприще моей жизни побудило многих искать чего — то сверхъестественного даже в моем детстве, которое, однако же, было очень обыкновенно.
Я занимался прилежно теми науками, которые могли мне быть полезны; в особенности историей и математикой. Первая раскрывает гений, вторая дает правильность, безошибочность его действиям. Способности развились во мне сами собой. Я имел быстрое соображение, хорошую память; хладнокровно, основательно судил о предметах. Соображая скорее других, я имел всегда время обдумывать; и в этом-то собственно и состояла глубина моих мыслей.
Обыкновенные забавы юности не могли занимать меня; впрочем и не чуждался их совершенно, как утверждают иные. Я искал того, что могло меня увлечь, и подобное расположение духа поставляло меня всегда в какой-то вид уединения, в котором я вполне предавался размышлению. Наклонность эта обратилась в привычку, и никогда меня не покидала.
Повышение по службе утешило меня в этой первой неудаче. Я подучил роту в 1789-м году; тут загремела революция: она обещала мне много деятельности. Не стану говорить вам о первых впечатлениях, произведенных во мне этим грозным событием; я представлю его вам в нескольких очерках, с той точки зрения, с которой уже впоследствии разглядел его.
Но могли ли эти остатки древнего феодализма бороться со средним сословием, в XVIII веке, когда оно было так образовано и богато? Уже двадцать лет, как во всех умах, во дворянстве, в войске, при самом дворе, кипела революция. Правительство и двор сделались целью ударов всех оскорбленных самолюбий, всех мелких честолюбии; одни вооружались против них аристократическою гордостью Фронды; другие — демократическими требованиями нивелёров (от Niveler — делать равными в социальном отношении). Но если бы государство было в руках сильных и искусных, даже подобное положение умов не произвело бы переворота.
Правительство же как будто этого хотело; оно привело в столкновение партии, поочередно боролось с ними и имело слабость уступать им. Оно раздражало и знать, и толпу народа, заставляло войска сносить обиды и притеснения от черни, которую поощряли к возмущениям.