Читать «Кораблекрушение у острова Надежды» онлайн - страница 261

Константин Сергеевич Бадигин

Иван Кисель молчал. Он подвергся испытанию, превышающему человеческие силы, и все еще не пришел в себя.

Василий Чуга уселся за стол, посадил рядом с собой Федора Шубина и казаков.

— Рассказывай, человече, — сказал он мореходу, — про все, что в замке случилось.

Федор Шубин рассказал, как они вместе со Степаном Гурьевым проникли в замковую церковь, как связали князя Константина Острожского, как приволокли его на галерею к верхнему оконцу…

— Степан Гурьев спас меня от смерти, — склонив голову, сказал Шубин, — а сам погиб… В замке подняли тревогу. Сотни вооруженных слуг бросились за нами в погоню. Если бы не резвые кони, не уйти от смерти.

— Мы во всем виноваты, — вступил в разговор седоусый казак, — поздно знак подали. Трут подмочили, огней не могли зажечь.

— Видно, бог так захотел, — сказал Шубин, — а вашей вины нет. — Он долго еще рассказывал притихшим казакам про свой неудавшийся поход.

Утром казаки собрались ехать в Киев. От панского дома, от конюшен и хлевов остались только головешки и пепел. С казаками уходили восставшие крестьяне. Им роздали панское оружие и панских лошадей. Иван Кисель тоже собрался ехать. Оружие и коня он получил в подарок от самого атамана.

— Добрый будешь казак, — сказал Василий Чуга. — Не одному пану придется от тебя плакать. Жалеть их не будешь?

— Не пожалею, атаман, — отозвался Кисель. — Не пожалею.

И самому атаману сделалось не по себе от его тяжелого, неподвижного взгляда, полного ненависти.

Перед самым отъездом Василий Чуга подозвал Федора Шубина.

— Третий день пошел, как помер Степан, похоронить его надо, — сказал атаман, посмотрев на тело морехода, привязанное к седлу.

— Нет, нет, довезем до Киева, — заволновался Шубин. — Перед смертью Степан свою волю сказал, просил его похоронить в Киеве, у церкви Петра и Павла. И пусть его поп Иоанн отпевает.

Степан ему перед смертью ничего не успел сказать, но Шубин не мог оставить своего друга.

* * *

Второй месяц сидел гетман Христофор Косинский в Киеве. В садах давно отцвели и вишни и яблони. На пашнях колосились пшеница и ячмень.

По приказу гетмана в разные стороны выезжали казачьи сотни. Казаки не разбирали, панский ли замок или королевский, все одинаково громили и жгли, а шляхтичей под страхом смерти заставляли приносить присягу гетману Косинскому.

Казачьи наезды совершались всё дальше и дальше на запад от Киева. И в Подолии атаманы творили много зла шляхтичам. Особенно доставалось поместьям самого князя Константина Острожского. Князь пытался остановить гетмана. С окрестными старостами он выступил против казачьего войска, но был разбит наголову и бежал в свой замок.

Гетман Косинский нагнал страха на князя, и Константин Острожский изо всех сил старался внушить королю и сейму, что опасность грозит всей Речи Посполитой. Он требовал от королевского сейма свидетельства, что, несмотря на его предупреждения, правительство не починило крепости в Киеве и Белой Церкви, а потому он и не ответствен за убытки, причиненные казаками.