Читать «Марина Мнишек. Невероятная история авантюристки и чернокнижницы» онлайн - страница 2
Ядвига Полонска
– Веревочка. Она тебя держать будет, чтобы ты далеко не улетел.
– Мне холодно!
– Сейчас согреешься, – ответил Кирилл. – Тебе тулупчик дадут с сапожками.
На площади послышались крики и женский плач.
– А мама где? Они что – плачут?
– Вон она – у храма, тулуп тебе несет и игрушки. А бабы-то не плачут, у них от холода глаза слезятся, – ответил Кирилл.
– Не затянется она на нем, – сказал Никола.
Кирилл поставил мальчика голыми ножками на толстое бревно, которое специально приволокли, чтобы выбить из-под него.
– Ай, холодно! – заплакал ребенок.
Кирилл резко затянул узел и стал его сдавливать изо всех сил. Но веревка, рассчитанная на взрослого человека, не затягивалась на детской шее. Кому, как ни ему – царскому палачу – было понятно, какие страшные за мучения ждут мальчика. Потому, схватив своими крепкими руками петлю, он стал нажимать на нее, чтобы мальчик, если не умер сразу, то, хотя бы потерял сознание.
– Тяни! – сказал он Николе.
Детское тельце поднялось вверх.
Толпа замерла. В этой тишине, которая как будто застыла, было даже слышно, как падает снег. Снова послышались женские причитания.
Порыв холодного осеннего ветра обжег кожу ребенка под задравшейся рубашкой, и он задергался всем телом от холода и боли.
– Торопись, давай! Промерзнет же! – прикрикнул Никола, смотря, как ножки трехлетнего малыша беспомощно болтаются в воздухе.
Секунда. Две. Десять секунд. Минута. Вокруг стояла звенящая тишина – толпа, затаив дыхание, наблюдала за предсмертными конвульсиями неповинной души.
– Да, пожалейте же вы его! – вдруг во весь голос заорали бабы. – Ребятенка-то за что на такие муки обрекать?!
– Отсеки голову, если уж не хотят миловать! – кричали палачам, возмущенные таким зверством мужики.
Кто-то бросил к Лобному месту тяжелое деревянное топорище, видимо, купленное перед казнью в торговых рядах у площади. И тут же стражники начали теснить возмущенную, уже готовую вступиться за ребенка толпу.
– Как приказано казнить, так и делают! Царская воля! – кричали толпе.
– Палач-то! Сам бездетный что ли?! – отвечали им.
– Почто палачей проклинаете? У них с Господом свой счет! – отвечали стражники.
– Ой! Ножки-то синие стали все! – заверещала какая-то баба на всю площадь и зарыдала.
Толкая локтями и древками копий всех без разбору, переругиваясь, солдаты за несколько минут все же усмирили людей.
Кирилл отошел от виселицы.
– Чего Никола? Неужто, за такие дела пощадит Господь царя-то нашего?
Тот лишь неодобрительно посмотрел на друга из-под густых бровей.
– Ты бы помолчал. Как бы самому вслед за воренком туда не попасть, – Никола кивнул на виселицу. – Ушей вокруг – вон сколько. Своих четверых не жалко – так хоть моих пожалей.
Кирилл посмотрел на виселицу и уже собрался что-то ответить, как заметил в небе большую черную птицу.
Над площадью раздалось пронзительное карканье. Огромный ворон поднялся вверх, разрывая воздух исполинскими крыльями, сделал круг над храмом, и камнем кинулся вниз – к виселице.
Толпа замолкла. Все, кто был на площади – стражники, приговоренные, простой люд, палачи, – ошеломленно наблюдали как птица, почти достигнув земли, снова взмыла над крышами домов, пролетев совсем рядом с умирающим на виселице ребенком, почти коснувшись его крылом, и, поднявшись в воздух, повернула прямо на палаты.