Читать «В глубине стекла» онлайн - страница 31

Елена Искра

Бокал с прозрачным напитком принесли ему быстро. Отхлебнув приличный глоток вонючей жидкости, он почувствовал, как ром горячим ручейком прошёлся по пищеводу и опалил желудок. Олег даже не поморщился, глотал как лекарство, только зажевал парочкой орешков, взятых со стойки бара.

Компания немного притихла, зашушукалась, пока, наконец, Вовчик, видимо, как самый образованный, не заорал Олегу через всё помещение: «Эй, мистер, ком дринк водка!

— No, no, thank you! — радостно, по-американски осклабив зубы, помотал головою Олег. Он постарался, чтобы ответ прозвучал чисто, с англоязычной интонацией. У него не было никакого желания знакомиться с этой компанией, корешиться с ними. Эти не успокоятся, будут пить до утра, а потом станут требовать от него разных услуг, по дружбе: то покажи им, где тут дешёвые хорошие товары, то где девочек можно снять, то пусти их, поддатых, с аквалангом в море, в общем, себе дороже. Эту типично российскую черту — втягивать в собственную пьянку всех окружающих, а потом считать приятелем всякого, с кем вместе пил, и стараться сесть ему на шею, Олег отметил давно и старался избегать ситуаций, в которых его могут посчитать должником. Ставить на место зарывающихся «друзей» ему бывало крайне неприятно, те потом совершенно искренне обижались — они категорически не хотели понимать, что они-то здесь отдыхают, а Олег — работает. Не желая знакомиться с земляками, он обычно изображал из себя иностранца, которые в отеле, действительно, попадались достаточно часто. Отвечал, как и сейчас, либо на хорошем английском, либо на плохом немецком — результат его пребывания в стенах иняза. Прилично знающих иностранные языки среди соотечественников было мало, а те, кто знал, обычно ни к кому не приставали.

Со стороны компании слышались хохот и обрывки фраз, вроде: «Не, Вов, ты ему скажи…» Вовчик, собрав, видимо, все остатки школьных знаний, напрягся, чуть покраснел, хотя при его бордовой пьяной физиономии это было проблематично, и выдал:

— Эй, мистер, ви инвайт ю ту аур компани, — он помолчал и добавил на чистом русском, — халява, блин!

Олег снова плотоядно оскалился в типичной голливудской улыбке и, отрицательно покачивая головою, выдал длиннющую английскую фразу, абсолютно бредовую по смыслу, напичканную сложными грамматическими наворотами и староанглийскими словами. Когда-то, курсе на первом, он заучил эту фразу, чтобы при случае блеснуть глубиной познаний. Фраза своей абсолютной непонятностью должна была убедить компанию, что пообщаться не удастся. Вовчик открыл рот, похлопал глазами и с понтом «перевёл»: «Ну, он говорит, что не может, спасибо, говорит, жена ругаться будет». Подмигнув радостно улыбающемуся Махмуду, Олег уставился на свой стакан и снова перенёсся мыслями в ту осень, три года назад.

Ему отчётливо вспомнилась Ольга, ведущая урок. Если у Олега выпадало «окошко», он любил побродить по школе. Вид пустых и тихих коридоров, глухие звуки, доносящиеся из-за закрытых дверей, всё это приводило его в странное состояние умиления. Он стоял тогда в глубине коридора, совершенно незаметный из кабинета, и смотрел сквозь приоткрытую дверь класса на Ольгу. Она, видимо, объясняла новый материал, но слова он не слушал. Он смотрел на неё, и ему казалось, будто она исполняет некий прекрасный и выразительный танец. Руки её то плавно выгибались, привлекая к себе внимание, то вытягивались к классу в немом вопросе, то доверчиво раскрывались ладошками, взывая к ответной откровенности. Лицо её тоже жило своей жизнью, становилось то серьёзным, то ироничным, то радостно открытым, то весело изумлённым, то кокетливым, нарочито хитроватым. Но каким бы оно ни было, что бы ни выражало, оно было постоянно освещено мягким светом широко распахнутых глаз, озарённых теплом души.