Читать «Графиня Монте-Кристо» онлайн - страница 5
Александр Дюма
После краткого молчания старик продолжил рассказ:
— Франсуа был старшим. Крепкий, как молодой дуб, он во всем походил на отца. Младший, Гильом, красивый утонченной женственной красотой, пошел в мать.
— Ах, Жозеф, какое это было впечатляющее зрелище, когда старый граф сидел в огромном дубовом кресле меж своих сыновей, которые испытывали перед ним почтительный трепет, любя и почитая его, как какое-то божество.
И тем не менее, один из них, причем младший и любимый сын, схожий лицом со святым на старинной картине, нанес отцу смертельный удар.
Графиня Мари взяла на воспитание бедную сиротку, дочь одного из своих арендаторов, к которой стала относиться, как к собственному ребенку. Девушку звали Жанной и она была прелестна в свои неполные шестнадцать лет, так что смотреть на это юное созданье без доброй улыбки было поистине невозможно.
Старый граф бывало говаривал, играя кудрями Жанны:
— Ну что же, дорогие дети, пора нам подыскивать мужа для этой девушки.
Слыша это, Жанна застенчиво краснела, а Гильом, кусая губы, молча склонял голову.
Гильом и Жанна любили друг друга.
Выросши вместе, они почти никогда не расставались, бродя вдвоем по рощам и лугам; Гильом не знал никого красивее Жанны, а Жанна не знала никого красивее Гильома.
Считая их любовь лишь братским чувством, старый граф Жан часто посмеивался над ними, не догадываясь об истинном положении вещей.
Но однажды решив проявить твердость, он понял, что время упущено.
В доме разыгралась ужасная сцена. Старик гневно приказывал, а сын, дрожа, молча стоял с опущенной головой. Рассерженный голос графа глухо доносился из-за толстых деревянных дверей, затем, наконец, послышался голос Гильома — сначала тихий, почтительный и дрожащий, а затем мужественный и громкий. Молодой лев пробудился от спячки, в нем взыграла горячая кровь и чувства юноши неудержимым потоком выплеснулись наружу.
Что сказали друг другу отец и сын за тот час, что провели вместе, запершись в комнате? Никто, кроме них, не знает этого и никогда уже не узнает, ведь есть слова, которые нельзя произнести дважды.
Известно лишь, что Гильом вышел после этого разговора смертельно бледный, а граф в тот же вечер велел убрать со стола приборы сына и приемной дочери, заявив, что у него остался лишь один сын.
С того самого дня силы старика стали заметно истощаться и он совсем перестал ездить верхом. Вскоре он уже не выходил за пределы парка, затем за пределы своей комнаты, а через несколько месяцев слег в старинную кровать, украшенную фамильными гербами, откуда ему уже не суждено было подняться.
Папаша Биасон закашлялся, пытаясь справиться с охватившим его волнением, и Жозеф поспешно протянул старику чашку, содержимое которой тот с жадностью выпил.