Читать «Мы поем глухим» онлайн - страница 137

Наталья Вячеславовна Андреева

Тюрьма Сент-Пелажи составляла такой резкий контраст с весенним Парижем, что, попав туда, в один из внутренних дворов, Екатерина Григорьевна почувствовала дурноту. Так что посланный вместе с ней бароном Редлихом молодой человек вынужден был подставить ей свое плечо. Иначе Кэтти упала бы без чувств из-за нехватки воздуха, хотя она и была женщиной сильной, ко всему привыкшей.

Опираясь на руку секретаря, она, торопясь, миновала сырой и мрачный двор, чтобы попасть в ту часть тюрьмы, которая считалась привилегированной. Попади Кэтти в одну из общих камер и увидь в ней своего обожаемого Сережу, — у нее разорвалось бы сердце. В общей тюрьме находилось более ста человек, в то время как аристократам и поэтам, а также журналистам, оказавшимся под судом, предоставлялись отдельные камеры.

Во времена Луи-Филиппа законы, подвергающие преследованию всех, кто критикует короля и монархию, чрезвычайно ужесточились. Судебные иски к газетчикам следовали один за другим, поэтому в Сент-Пелажи мирно уживались «Революсьон» и «Курье л’Эроп», «Карикатюр» и «Котидьен», то есть издания самой разной направленности, от бульварных до остро-политических.

Все это придавало павильону Принцев особый шарм. Все, кто получал там отдельную камеру, тут же становились поэтами, независимо от того, писали они стихи или нет. Потому что все эти люди начинали воспевать революцию.

В моду быстро вошел обряд так называемой «вечерней молитвы». Перед тем, как двери тюремных камер закроются на засовы, заключенные выносили во двор трехцветное знамя и собирались вокруг него. После традиционного чтения стихов революционных поэтов наступал черед «Походной песни»:

Вперед, сыны Отчизны, Величественный день настал! К оружию, граждане! Формируйте ваши батальоны! Идем, идем, Пусть кровь нечистая напоит наши нивы!

Если бы властям достало ума не собирать всех этих людей под одной крышей, не создавать им условия, невыносимые для жизни, и не давать им сроки или присуждать огромные штрафы, несоразмерные их преступлениям, возможно, что монархия и устояла бы. Самый худший способ погасить костер — это сгрести тлеющие угли в одну большую кучу, а не раскидать их во все стороны. Потому что Сент-Пелажи сделалась одним из очагов, где загоралось пламя грядущего восстания.

Когда Серж Соболинский впервые услышал вечернюю молитву, он поначалу не понял, что происходит. Но люди, собравшиеся вокруг трехцветного знамени, пели так вдохновенно, и глаза их горели таким неистовым огнем, что он невольно призадумался. В конце концов, это было единственное развлечение в мрачной тюрьме, куда упрятал своего соперника барон Редлих.

«Черт возьми! Еще пара недель, и я стану республиканцем!» — думал Соболинский, в очередной раз слушая величественную «Марсельезу».

Благодаря барону Редлиху Кэтти без труда добилась того, чего добиться довольно сложно: свидания с одним из заключенных. Соболинский был не просто привлечен по делу, он находился под следствием, хотя и не был еще отдан под суд. Но его положение все равно оставалось довольно сложным, и исход дела полностью зависел от барона Редлиха.