Читать «Бархат и опилки, или Товарищ ребёнок и буквы» онлайн - страница 74

Леэло Феликсовна Тунгал

— А ты не рассказала ей, что я там в штаны напустила?

— Не рассказала, не рассказала, — успокоила меня тётя Анне, усмехаясь.

Хорошо хоть так! Если бы Галина услыхала об этом постыдном моменте, то, встав с парикмахерского кресла, она вряд ли обняла бы меня так крепко. От неё шел таинственный запах — одновременно сладковатый и тревожащий, немного напоминающий запах маминой пудреницы, но в нём не было запаха цветов…

Я ни за что не хотела бы позволить Галине уйти из парикмахерской, но что я могла поделать, если не умела говорить на её языке! Надеясь хоть немного задержать Галину в парикмахерской, я попросила тётю Анне сказать ей, что Грибочек делает хороший маникюр и может покрасить брови, но, видимо, тётя не смогла повлиять на эту русскую.

Как и постоянные «кунде», Галина сунула что-то в карман тётиного халата, а мне протянула большущую конфету. Мило улыбнувшись, она что-то сказала по-русски и, постукивая каблучками, направилась к двери.

— Интеллигентная русская, кажется, артистка из Москвы, — сказала тётя Анне и принялась шваброй сметать в кучку на полу срезанные тёмные волосы. Тётя сказала, что на обертке подаренной мне конфеты картина знаменитого русского художника, и прочитала мне, что там было написано по-русски «Мишка косолапый» и, немного задумавшись, перевела это название на эстонский.

На картинке был ствол сломанного дерева и три медвежонка. Но который из них косолапый, я не поняла. И поделиться конфетой с тётей не согласилась, а решила, пусть останется вместе с марципаном в коробке, где были мои запасы на случай войны. Время от времени можно будет на неё посмотреть и понюхать. А то, может быть, я вскоре и не поверю, что сказочно красивая русская Галина действительно существует…

Как гайки саней бедняка

На улице Вярава, куда я с тётей Анне приехала на сей раз автобусом, всё было по-прежнему. Лисьего цвета Виллу, заметив нас, бросился с лаем к калитке, но сразу узнал меня, опустил свою длинноносую и остроухую мордочку пониже, чтобы виляющий над задницей хвост был лучше виден. Наверняка он помнил, что, когда видел меня с бутербродом или куском пирога с ревенем, то стоило ему лишь разок встать на задние лапки, а передними сделать пару просящих взмахов, половина гостинца, полученного мной, доставалась ему. Виллу был рад моему приходу и, провожая нас до крыльца, потявкивал, издавал горловые собачьи рулады скорее из вежливости, чем предупреждая хозяев об опасности.

Тётя Анне едва не позвонила в дверь, потому что у неё совсем вылетело из головы, что дребезжание дверного звонка вызывало у тёти Маали ужас, и когда я успела напомнить ей об этом, она засмеялась и сказала:

— Ну, моя память, как эмментайльский сыр эстонского времени — такая дырявая! Только смотри, не скажи это тате, он и так шутит, что у меня рыбья память! Ну не знаю, когда он забрасывает спиннинг в воду, наверное, он рыбам вопросы задаёт, иначе откуда ему знать, о чём те помнят и о чём не помнят!