Читать «Прекрасная тьма» онлайн - страница 12

Маргарет Штоль

Лена по-прежнему должна сама выбрать Призвание к Свету или Тьме, навсегда решив свою судьбу. У Магов не было возможности вернуться, перейти на другую сторону. И когда она, наконец, сделает свой выбор, половина её семьи погибнет. Светлые Маги или Тёмные Маги — согласно проклятию лишь одна сторона выживет. Но как Лена сможет сделать подобный выбор, когда в ее семье поколения Магов не имели свободы воли и Призывались к Свету или Тьме в свой шестнадцатый день рождения без права что-либо возразить?

Всю жизнь она хотела только одного — выбирать свою судьбу. Теперь, когда она могла это сделать, все это напоминало какую-то грандиозную безжалостную шутку.

Я остановился у ворот, заглушив двигатель, и закрыл глаза, вспоминая нарастающую панику, видения, сны, песню. На этот раз здесь не будет Мэйкона, чтобы украсть несчастливые окончания. Не осталось никого, чтобы вызволить нас из беды, а она уже надвигается.

Глава третья

Семнадцатое апреля. Лимоны и пепел

Когда я затормозил возле Равенвуда, Лена в ожидании меня уже сидела на растрескавшейся веранде. На ней была старая сорочка на пуговицах, джинсы и неизменные потрепанные кеды. На секунду показалось, что все точно так же, как это было три месяца назад, и сегодня просто еще один обычный день. Но также на ней был один из жилетов Мэйкона, в тонкую полоску, а это уже обычным не являлось. После смерти Мэйкона все в Равенвуде было не так. Это как Окружная Библиотека Гатлина без Мэриан, ее единственного библиотекаря, или ДАР без самой главной из его Дочерей Американской Революции, миссис Линкольн. Или кабинет моих родителей без моей мамы.

С каждым моим приездом Равенвуд выглядел все хуже. Глядя на заросли плакучих ив, было сложно поверить, что сад мог зарасти так быстро. Те же цветы, что Амма заставляла меня кропотливо пропалывать на клумбах, боролись за место под солнцем на сухой земле. Под магнолиями островки гиацинтов росли вперемешку с кустами гибискуса, среди незабудок царствовал гелиотроп, как будто весь сад сам по себе находился в скорби. Что было вполне вероятно, ведь всегда казалось, что особняк Равенвуда имеет свой собственный разум, так с чего бы саду отличаться? И от тяжести Лениного горя легче не становилось. Дом стал отражением ее настроений, как всегда был отражением настроений Мэйкона.

Он завещал Равенвуд Лене, и иногда я думал, что лучше бы он этого не делал. С каждым днем, вместо того, чтобы идти на поправку, дом ветшал все больше. Каждый раз заезжая на холм я задерживал дыхание, надеясь увидеть хоть малейший признак жизни: что-нибудь новое, что-нибудь цветущее, но вместо этого, доезжая до его вершины, я видел только новые голые ветви.

Лена забралась в Вольво с готовой жалобой:

— Я не хочу идти.

— Никто не хочет ходить в школу.

— Ты же понимаешь, о чем я. Это ужасное место. Лучше бы я осталась здесь и учила латынь весь день.

Это будет непросто. Как я могу убедить ее пойти куда-нибудь, если я сам не горю желанием туда идти? Средняя школа — отстой. Это истина, и если кто-то скажет, что это были лучшие годы в его жизни, то он наверняка либо пил не просыхая, либо бредил. Я решил использовать обратную психологию, это был мой последний шанс.