Читать «Но березы в чем виноваты!» онлайн - страница 18

Юрий Павлович Вяземский

– Борис Викентьевич, послушайте… Я просто хотела рассказать вам…

– А ты всем расскажи! Перед всеми, так сказать, поставь вопрос!.. Понимаешь, миленькая, когда старики вылезают на сцену и начинают канючить про березки, кустики, газончики, их никто не слушает. Так уж считается, что пожилым людям и говорить больше не о чем. Но когда выходит вдруг молодая, очаровательная женщина, мать двух маленьких детей, и гневно заявляет: «Братцы, что же вы творитето?! На что руку подняли?! На память нашу? На детство мое? Что вы детям моим оставите? Пни одни? Голую планету, окутанную пылью и химическим дымом?»

– Борис Викентьевич, я боюсь, что…

– Чепуха, Оленька! Тебе нечего бояться! Пускай боятся те, кто посягнул на березы! – Полынин схватил Ольгу за обе руки, стиснул их своими мягкими, влажными ладошками. – Я буду рядом с тобой. Я сам выступлю и поддержу тебя… И вот еще что – тебя наверняка спросят: «Ну хорошо, мы с вами согласны, но что вы предлагаете? Наказать виновных? Оштрафовать их?» И вот тут ты им ответишь… Это будет грандиозно! Своим ответом ты любого обезоружишь и привлечешь на свою сторону! Ты скажешь им: «Я предлагаю, чтобы вместо каждой срубленной березы эти люди посадили десять новых берез!» А? Как тебе это нравится? Просто и гениально! Осудив этих людей, ты в то же время не станешь требовать для них наказания, а дашь им возможность исправить содеянное, загладить свою вину. Да они сами тебе потом спасибо скажут!

Ольга тут, видимо, слишком живо себе представила, как ездуны, спилившие березы, придут благодарить ее за свое нравственное спасение, так как она вдруг с раздражением выдернула свои ладони из полынинских кулачков:

– Борис Викентьевич! Я ведь уже давно не маленькая. Зачем же вы из меня дурочку-то делаете?

С этими словами она решительно повернулась спиной к Полынину и решительно направилась к калитке. Решимости ей, однако, не хватило, и у калитки она обернулась.

Полынин стоял на том месте, где она его оставила. Лицо Бориса Викентьевича теперь безутешно страдало. Ольга поспешно вернулась к Полынину, обняла его, прижалась щекой к его плечу.

– Борис Викентьевич, миленький, простите меня, ради бога! Но у меня девочки одни остались, – старалась она сделать свой голос как можно более мягким, виноватым и еще мягче добавила: – Я вас очень прошу, заходите как-нибудь вечерком ко мне. Посидим, чайку попьем. Вареньицем вкусным угощу вас.

V

Еще издали Ольга услышала захлебывающийся Дашкин плач на фоне ранней, добаховской музыки.

Когда она вошла в калитку, Лиля сидела на лавке и читала, время от времени подтягивая ногой к себе коляску и с силой отталкивая ее, так что Дашка скользила по дну коляски и головой утыкалась в стенку.

Катька, раздевшись до трусов, прыгала в бочку с дождевой водой, врытую в землю, погружалась в нее чуть ли не с головой, выпрыгивала обратно, переводила дух и, взвизгнув, снова исчезала в бочке.

– Ты что же делаешь, гадость паршивая! – заорала Ольга голосом настолько дурным и визгливым, что сама удивилась.

В ярости кинулась она по тропинке к дому, но в тот момент, когда она пробегала мимо Лили, та отпихнула ногой коляску, и Ольга с разбегу налетела на нее, едва не опрокинув.