Читать ««Сатурн» под прицелом Смерша» онлайн - страница 20
Анатолий Степанович Терещенко
— Товарищ старший лейтенант, почему нас отправили на войну, вооруживши лопатами? Я с ней пришел рыть окопы и противотанковые рвы, а меня загребли безоружного на фронт — ни сабли, ни берданки, — жаловался пожилой доброволец, оказавшийся биологом. — Хорошо, что кухонный нож прихватил.
— Русскую пружину исторически супостаты поначалу всегда сжимали, а потом она расправлялась с такой силой, что отбрасывала их за пределы своих границ, а с оружием действительно случилась дурацкая, а потому опасная заморочка. Заставлять воевать без оружия — это преступление, — смело рубанул воздух большой ладонью высокий черноволосый красавец — командир батальона.
— Знаете, товарищ командир, люди, достигшие больших властных высот, обязаны постоянно думать о безопасности своих граждан, своей армии, своей страны. Слова Сталина верные. Но их надо еще обобщить. Пока это только чертежи мысли. Их следует воплотить в реальность как можно скорее. Враг сатанеет от радости побед, — заметил бывший преподаватель одного из столичных институтов, стоявший рядом с Козловым.
— Москва его остановит! — улыбнулся один из солдат — рыжий и весь покрытый светло-коричневыми веснушками. Создавалось впечатление, что его лицо облюбовали скукоженные и замершие муравьи.
— Ох, нелегкая это работа — тащить бегемота, да еще из болота. Мы сегодня сидим в огромном болоте. Если сами не выберемся, тут и засосет нас тина, — кисло заметил тщедушный тонкошеий паренек, то ли выпускник школы, то ли студент.
— Пробьемся, ребята, все равно победа будет за нами, — подбадривал Козлов своих единомышленников, ряды которых пополнялись выскакивающими из кустарников или прибегающими из лощин с такими же, как и у «козловцев» перспективами красноармейцами. Одни шли и бежали в ботинках и обмотках, другие в сапогах, а некоторые совершенно босые.
— Где сапоги потерял? — спросил Александр у одного из таких вояк.
— Болото содрало, чуть сам не погиб в трясине — спас рядом стоящий куст. Это была моя соломинка, — пояснил босоногий солдат.
Вот так они и шли навстречу судьбе, иногда отстреливаясь, обходя деревни и хутора, в которых свирепствовали карателями немцы. Но проблема желудка заставляла после тщательной разведки посещать избы крестьян — другого способа выжить не существовало. Проблема аппетита приближалась быстро, а уходила медленно. И снова желудок ворчал — есть хотелось постоянно.
Время в такой обстановке стремительно уплотнялось, заполняясь разного рода неприятностями. А само понятие времени порой казалось выдумкой смертных, но все же это была ткань, из которой состояла их искалеченная отступлением жизнь, которую и жизнью было трудно назвать.
Беседуя с ветеранами — участниками войны, автор не раз сталкивался с подтверждением оценки жуткого бытия в отступлении, когда с четырех сторон наваливалась опасность быть подстреленным или «попасть в пасть» засады.
Удручающая картина не захороненных людей — солдат и командиров. Последних опознавали по синим бриджам. По кюветам лежало много гражданских людей: стариков, женщин и детей, рядом валялись их кем-то потревоженные пожитки, то ли мародерами, то ли зверями. Хотя зверями на войне часто становился и гомо сапиенс.