Читать «Дело по обвинению» онлайн - страница 6
Эд Макбейн
Но перед дождем предстояло совершиться убийству.
Улица была длинной. Она пересекала весь остров Манхэттен, начинаясь у Ист-Ривер и уходя на запад с прямолинейностью штопора. Кварталы с негритянским, пуэрториканским и итальянским населением лепились к этому штопору так тесно, что их границы наслаивались друг на друга. Это была очень длинная улица, пронзившая самое сердце острова и с геометрической неизбежностью уходившая прямо в тучи над Гудзоном.
По улице шли трое. Весь день передавалось из уст в уста: «Снова началось! Снова началось!» И вот теперь они шли по улице – трое высоких подростков. Быстро и спокойно они прошли свободную Третью авеню и Лексингтон-авеню, насторожились, выйдя на Парк-авеню, свернули под железнодорожную арку и ворвались на эту улицу, как взрыв ручной гранаты. Армейские башмаки выбивали по асфальту беспорядочную дробь, в которой таился свой ритм, кулаки были сжаты. Все трое уже не могли сдержать возбуждения, свирепой, долго накапливавшейся ярости. Самый высокий вытащил нож, в сумраке блеснуло лезвие, и вот уже в безмолвной пантомиме блестят три нежа, девушка крикнула по-испански «Mira! Cuidado!».[1] Один из подростков рявкнул: «А ну, заткнись, чумазая шлюха!» Мальчик, сидевший на ступеньках крыльца, поднял голову, услышав английскую речь без акцента, и внезапно встал.
– Это один из них, – сказал голос, а другой крикнул:
– Бей его!
Мальчик повернул к ним ничего не выражавшее лицо. Сверкнув, лезвие вонзилось и снизу вверх располосовало мышцы живота. Тут же опустились остальные ножи, рубя и кромсая до тех пор, пока мальчик не упал, как окруженный убийцами Цезарь. Кровь брызнула по тротуару, как первые капли дождя. С противоположной стороны улицы к незваным пришельцам бросились четыре других подростка.
– Беги! – крикнул чей-то голос. Все трое бросились бежать, нырнули под арку, выскочили на Парк-авеню, помчались изо всех сил, и тут хлынул дождь.
Дождь безжалостно барабанил по распростертому телу у крыльца, растворяя густую красную кровь, струившуюся из вспоротого живота, смывая ее в канаву.
Мальчик умер прежде, чем патрульная полицейская машина забрала его убийц всего в четырех кварталах от места, где он лежал.
Лейтенант сыскной полиции Ричард Ганнисон был высоким тощим человеком с прямыми светлыми волосами и аспидно-серыми глазами. В юности он весь был покрыт прыщами, и кожа на его лице была вся словно изрыта. Из-за этого он не мог теперь бриться без того, чтобы не порезаться. Многочисленные шрамы на щеках и подбородке придавали ему сходство с тощим немецким студентом-дуэлянтом.
Лейтенант был начальником участка № 27, включавшего ту часть Гарлема, через которую проходила эта длинная улица. Его юрисдикция, собственно говоря, кончалась на Пятой авеню, а точнее, на белой осевой линии, разделяющей пополам Пятую авеню в испанском Гарлеме. Под началом лейтенанта находилось восемнадцать человек. Он любил называть Гарлем «клоакой преступности» – эту фразу он где-то подхватил и с тех пор употреблял с какой-то неодолимой силой неуместности. Особой эрудицией лейтенант не отличался. Как-то раз он попробовал взяться за «Преступление и наказание», намереваясь почерпнуть из этой книги общие принципы для своей работы, но после недели старательного и мучительного чтения бросил ее, совершенно убежденный, что никто на свете не способен сообщить ему ничего нового о преступлениях и наказаниях. Лучшего учителя, чем Гарлем, сыскать было невозможно, а он проработал в Гарлеме двадцать четыре года. Он знал все, что можно было знать об этой «клоаке преступности», знал ее как свои пять пальцев: и на вид, и на запах, и на ощупь.