Читать «Внутренности и внешности Бразилии. Или - Попутчик» онлайн - страница 21

Георгий Стенкин

Гу-уу-мбэ-дуу-гааам-рдуу-ооо-эээ-э…

Нежная, жалобная песня маленькой куропатки, называемой инамбу, дрожала в воздухе и заставляла меня забывать жуткие звуки лесных и речных зверей. Эта влюбленная птичка звала свою подругу (или друга), и где-то далеко в лесу раздавался ответный зов. Казалось, однако, что никогда не удавалось им встретиться, так как после короткого перерыва они снова возобновляли нежную перекличку. Нежно, ласково, настойчиво – но безрезультатно. А любовь ли это?

Но…

Сперва, раздавалось одиночное кваканье, постепенно к нему примыкали другие, и вскоре от громкого пронзительного кваканья дрожал тихий, насыщенный парами воздух. Эти звуки напоминали мне шум на металлургических заводах от пневматических молотов, вбивающих заклепки в стальные брусья. Земля – начала сотрясаться от этих ухающих взрывов…

Ваа-каа-ухх-кааа-аапп-вааа…

Нас бросили! Мы гниём в болотах! Но – берегитесь нас!

Вдруг!

Раздался страшный рев, доносившийся из глубины леса. Казалось, это были смешанные крики какого-то огромного быка и напавшего на него ягуара. Будто – идёт битва. Страшная битва – противоборство. Один – нападал и рычание перемежевалось с восклицаниями боли, другой – защищался и в ожесточении издавал устрашающие звуки…

Грр-хмм-ооо-тамм-маам-дрр-имиу-ррргхх…

Но это – всего лишь обезьяна-ревун. Он сидит часами в одиночестве на верхушке дерева и испускает эти ужасные звуки, заставляющие каждого останавливаться и разводить костер для самозащиты. Тоскует, бедолага…

А тут – думай, что там такого смертельного происходит? Кричишь – каждый день, о своей боли, о своей битве, так образно и ярко. А тебя – только пугаются и страшатся…

Со стороны реки доносились жуткие звуки, как будто какое-нибудь огромное животное задыхалось в иле и в предсмертной судороге ловило воздух. Медленно, тягуче – погибало, но хотело жить…

Даже звери пугались этих звуков и шарахались в сторону, как бы боясь, что какая-то неведомая сила потянет их в эти мрачные воды. То был крик аллигатора. Западня. Ловушка для безбоязненных и лихих…

Ооох-хоо-пуу-пу-ааа-шмо-шмо-ззз…

Внезапный треск, когда на землю падает огромная ветка или высохший лесной гигант – выстрелил как из пушки. Метеорит упал? Бомба взорвалась? Светопреставление…

Помните! Даже гиганты – падают. И падают – с гигантским грохотом.

Свиии-кхаа-рдж-ааммм…

А! "Матерь луны", как называют индейцы лесную сову. Запела, свою унылую меланхолическую песню. Эта песня состоит из четырех нот в мажорном тоне; затем наступает короткая пауза, длящаяся лишь несколько секунд, за которой следуют другие четыре ноты в соответствующем минорном тоне. Немного погодя слышатся последние две ноты в минорном тоне, и потом все стихает. При первых четырех нотах испуганно прислушиваешься, думая, что какое-то человеческое существо, попавшее в беду, жалобно зовет на помощь, но зовет с такою тоской, будто у него не осталось никакой надежды на спасение. Прислушиваясь дальше, слышишь четыре последующие меланхолические ноты, звучащие как предсмертные муки, а финальные две ноты после короткого интервала кажутся рыданиями страдальца, испускающего свой последний вздох. Эта песня так тосклива и безотрадна, что даже при воспоминании о ней сжимается сердце, и тот, кто ее хоть раз слышал, с радостью отдаст все, чтобы только не слышать больше этого терзающего душу рыдания.