Читать «Салтычихин грот» онлайн - страница 5
Ольга Дмитриевна Форш
- Лучше, товарищи, открыть клуб ими, нежели ждать именно у моря погоды, потому справедливо, что необходима пища не одна именно телесная, а как сказано: "не о хлебе едином жив будет человек".
- А какого, извиняюсь, вождя эта последняя, товарищ, цитата? поддевают беспартийного...
- Гляди, расцитатят в стенгазке.
На сцене неизбежный "Монолог сумасшедшего". Некто в халате, с побеленным на совесть лицом, с "Чтецом-декламатором"
в правой руке.
- Это вполне спец. Откалывай, Бобриков!
Бобриков схватил венский стул, швырнул его к дверям, зарычал, поймал снова, потряс над головой, скосил к носу глаза, замахнулся на публику и, польщенный женским визгом, изрек:
- Из Мазуркевича.
После Бобрикова девушка прошлого века в полосатом шарфе сказала:
- Из Соллогуба-поэта, - как говорили, бывало: "Абрикосовы сыновья".
Инфернально завернувшись в свой шарф, она, сколько полагалось в стихах, полетала "на качелях", визганула "вверхвниз" и, совсем как когда-то светские дамы, подражая цыганскому пенью, полоснула в конце:
- Чегт с тобой!
- Этот номер в мое время московский хор в пении выполнял, а нынче времена попостней, - сказала охотница до зрелищ старуха Жигалиха, а Ирка-пионерка с компанией встала, не желая слушать буржуйных стишков.
В пустой комнате за сценой они пошли составлять свежий лист стенгазеты. Мимоходом не утерпела Ирка и опять шепотом Зое:
- Брось фигли-мигли, не то включим тебя в "язвы поселка".
- Если осматривать все здешние раритеты, то нам пора уж в театр, сказал Зоечке Диего. - Надеюсь дополнить там свой фельетон "Нэпман на даче".
Они пошли к театрику "Муза" с красным флажком на воротах. Из оконца кассы выклюнул дятлом кассир и торжественно объявил:
- Предупреждаю вас, граждане, уже билетов ниже полтинника нет!
У кассы был весь поселок, от матерей с грудными до юных таитян с картины Гогена, в одной легкой сеточке, гордившихся голым бицепсом.
Рядом с будкой кассира висела афиша с анонсом пьесы, прошумевшей в столицах.
- Актеры! Актеры! - И мальчишки, поправив наскоро ремень плоской коробки с товаром на рубль, стрельнули встречать.
- Сама императрица прет, свои чемоданы несет, зда-аровая! - кричали мальчишки.
- А ведь похожа, я живую видала. И только подумать, из придворной кареты точно так выходила, а я таким же манером ей в спину...
- Только уж сама-то, чай, своих чемоданов тогда не носила.
- Гражданин кассир, почему именно нет имен на афише?
- А имена нам к чему же! Афиша давно напечатана, а уж труппу потом... подбираем на бирже. Кто свободен - один к одному лепим спектакль. На выезд, в дачное место, каждый идет на две роли. Есть которые и на три... вот один во дворе никак уж в князья гримируется.
- Ишь ты, под небесное под освещение! Эх, граждане, с голоду это небось!
Несмотря на зеленые шкалики, мерцавшие в зелени, в театральной уборной электричества почему-то еще не было, и актер, чернявенький, с волосатой грудью, мастерился под наружное освещение застегнуть на золотые запонки стоявшую лубом крахмальную грудь. Он гневно кричал в публику: