Читать «Штрихи к портрету чемпиона» онлайн - страница 9

Борис Туров

Странная вещь: с тех пор как он впервые встретился с кубинским шахматистом, у него к нему не то что неприязнь (это появится позже), а какая-то ревность. Уж очень все легко получалось у будущего чемпиона мира. Первый крупный международный турнир, и сразу же блестящая победа. Потом серия не менее впечатляющих успехов.

Повезло и с матчем на мировое первенство. Его соперником был стареющий Ласкер. Причем, намеренно или нет, во время переговоров он довел великого шахматного мудреца, просидевшего на шахматном троне более четверти века, до такого состояния, что тот был готов без борьбы отказаться от звания чемпиона мира. Слава богу, общественность этого не допустила, и Ласкер все же сел за шахматный столик в 30-градусную жару при невероятно большой влажности. Для 53-летнего шахматиста это оказалось невыносимым…

А разве было мало примеров, когда кубинцу при его огромном таланте еще и везло. «Фортуната гарсона»— везунчик, и только. Алехин считал, что в лице Капабланки была нарушена высшая справедливость.

К матчу с Алехиным чемпион мира и не думал готовиться. Кое-что посмотрит, чтобы совесть была чиста. Он вообще никогда не готовится ни к турнирам, ни тем более к отдельным шахматистам. Конечно, Алехин— не какой-нибудь гроссмейстер. Второго такого дебютного эрудита сегодня нет. А какая фантазия, как комбинирует! С ним всегда нужно держать ухо востро. Если уж русскому удается получить свою игру, противнику можно не позавидовать. А вот с ним, Капабланкой, у претендента не очень получается. Они знакомы почти пятнадцать лет, многократно встречались за шахматной доске и, и только считанные разы Алехину удалось сделать ничью. А разве недавний нью-йоркский турнир не подтвердил, что ему, Капабланке, пока в шахматах равных нет. Он уверен, что и на этот раз Каисса будет к нему благосклонна. Нужно ли серьезно готовиться?

Автор этих строк не берется утверждать, что именно таким был ход мыслей Капабланки накануне матча. Но то, что, убаюканный прошлыми победами и все еще продолжающий купаться в лучах славы, кубинский гроссмейстер был уверен в успехе, сомневаться не приходится.

Надеялся на успех и Алехин, хотя сознавал, что ему придется иметь дело с действительно сильным противником, чье имя окружено ореолом непобедимости. Какие только эпитеты не приклеивали кубинцу: «человек-машина», «шахматный автомат» и многое другое в этом роде. Правда, за всем этим нагромождением восторженных оценок не заметили главного, что кажущаяся легкость порой граничит у него с легковесностью и даже беспечностью.

Да, был период, когда Капабланка-шахматист, именно шахматист, вызывал восхищение: потрясающая интуиция, невероятное чувство опасности. А сколько в партиях кубинца было выдумки, фантазии. Он тогда казался вершиной комбинационного мастерства. Но то был ранний Капабланка, не обремененный званием чемпиона мира. Но став им, на первый план он выдвинул рационализм. Комбинировать — значит рисковать. Не проще ли изменить манеру игры, перейти на позиционные рельсы, при случае даже в глухую защиту, делая ставку на свою филигранную эндшпильную технику. Пусть партии станут бледнее, в них будет меньше эффектных комбинаций, но зато так спокойнее. Тем более что подобная тактика практически не сказывалась на результатах: за тот период, что он был чемпионом мира (1921–1927), потерпел всего лишь три поражения.