Читать «Скитания и творчество» онлайн - страница 2
Василий Ян
Свои путевые заметки я посылал в газеты, и скромный гонорар за них помогал мне продолжать скитания, во время которых мне стали понятны слова Некрасова:
Назови мне такую обитель,
Я такого угла не видал,
Где бы сеятель твой и хранитель,
Где бы русский мужик не стонал...
Эти скитания отняли у меня несколько лет. Они дали мне возможность не только многое повидать, но и понять душу простого русского человека, талантливого, терпеливого, но тогда бесправного.
После путешествия по России мне захотелось повидать западные страны, и я, корреспондентом одной петербургской газеты, уехал в Англию, где пробыл около года. Я объехал Южную Англию на велосипеде, посетил также северные промышленные районы, особенно интересуясь жизнью широких масс английского народа, в частности жизнью шахтеров каменноугольных шахт Ньюкестля. В Лондоне я работал в замечательной библиотеке Британского музея и там впервые читал запрещенные у нас в то время сочинения Герцена.
Тоска по родине заставила меня вернуться, но вскоре я предпринял новое путешествие, на этот раз на Восток, в Среднюю Азию. Я поселился в Ашхабаде, получив должность смотрителя колодцев в песчаных степях Туркмении, что дало мне возможность объездить весь этот край. Я приобрел выносливого туркменского жеребца и на нем совершил трудные, но увлекательные путешествия - сперва через Каракумские песчаные пустыни в Хиву, затем в Бухару и северную Персию, вдоль афганской границы, через Сеистан и Белуджистан, доехав до границ Индии, куда английские власти меня отказались пропустить. Теперь подобные путешествия можно проделать на автомашине быстро и легко, но в те далекие дни они были связаны не только с большими трудностями, но и с опасностями.
Эти скитания по свету, особенно по Азии, дали мне массу впечатлений, которые послужили основой, фоном моих исторических произведений. Тогда я полюбил желтые песчаные равнины, голубые дали и снежные хребты беспредельной Азии. Здесь же, на этих равнинах, у меня возникли первые планы создания исторических повестей о великих завоевателях Азии, прошедших с победой по этим местам и не оставивших после себя ничего, кроме груды развалин и неугасимой ненависти в памяти уцелевших жителей.
Однако начавшаяся русско-японская война надолго отвлекла меня от задуманного. Всю войну я провел специальным корреспондентом Петербургского телеграфного агентства (СПТА), и здесь, на полях Маньчжурии, мне пришлось близко увидеть мужество, выносливость, терпение и беззаветную отвагу русского солдата в героической борьбе с врагом, оснащенным более высокой техникой, предупредительно доставленной японцам англичанами и американцами. По окончании войны я снова побывал в Средней Азии и Персии, посетил Грецию и Египет, а затем провел несколько лет специальным корреспондентом того же телеграфного агентства в Турции, а после начала первой мировой войны - на Балканах и в Румынии.
В 1918 году я вернулся в Россию, следуя словам Тютчева: "...Счастлив, кто посетил сей мир в его минуты роковые..." На родине начинались трудные и великие годы строительства новой жизни. Люди были нужны во всех отраслях, и я перебывал лектором, преподавателем в сельской школе, редактором газеты, драматургом и режиссером нового театра. С 1923 года я поселился в Москве, и здесь начался новый период моей жизни: скитания закончились, родилось творчество - период упорной работы в Ленинской библиотеке над материалами для давно задуманных исторических повестей.