Читать «Хитрые звери» онлайн - страница 5
Ольга Дмитриевна Форш
Видят куры с насеста, смеются: ай, барыня!
Медведь еле-еле надел человечью одежду, кряхтит. Всюду тесно ему, неудобно. Зато барсук с удовольствием пролез лапами и головой в белую Васину рубашку, подтянул себя ремнем с бляхой, совсем Вася-кадет. А лисичка хватила утюг и обоим зверям хвосты поутюжила.
Потом лиса звонок взяла в лапу и сначала чуть-чуть, а там громче и громче позванивает: динь, динь, ди-динь!
Старая Лукерьюшка приставила заборами руки к ушам тугоухим: "Никак колокольчик! Назад господа возвращаются, не беда ль, прости господи!"
А беда ль не беда, одно знает Лукерьюшка: раз возвращаются, самовар чтоб сейчас на столе, потому час чаепитный.
Только Лукерьюшка в комнаты, а ей уж навстречу барин и барыня и кадет.
- Гы... гы!.. - как рявкнет вдруг барин медведем.
- Прости господи! - шепчет Лукерьюшка, пятится. А лиса не глупа, схватила в лапы попугаеву клетку, сует когти меж прутьев. Забыл попугай про почет, про посольство, дух дикий близко почуя, как заорет вдруг последнее, что запомнил: "Ось пополам, ось пополам!"
- Сами-то живы остались, слава богу, - радуется Лукерьюшка и торопится ставить на стол все, что надо: и булки, и коржики, и оставшиеся пирожки.
- Варр... ренье! - кричит оправившийся попугай голосом Васи-кадета и гордо хорохорится в клетке.
Он уже не боится, что лиса его может съесть, как съедает обыкновенную птицу, он отлично знает: лиса, и барсук, и медведь - посольство из лесу его звать на царство. Для того и господское платье надели, чтобы в доме пожить, посмотреть, как командует он человеком.
- Лукерья, наливку! - говорит попугай барином-генералом. И спешит, спотыкается старая, ставит перед медведем бутылочку:
- Выкушай, батюшка, ваше превосходительство.
Наставила Лукерьюшка полный стол всякой всячины и ушла. Звери сейчас цап руками и в рот. Медведь банку с вареньем как опрокинул над пастью, так и не отнял, пока дна не увидел. Барсук густой пенкой морду измазал - не видать черной шерсти, весь белый, как мельник, ищет, чего бы еще ему съесть. В минуту все пусто.
- Попочка, покомандуй! - шепчет лисица. - Посольство в тебе сомневается.
Склонит попугай набок голову и заведет:
- Ме-еду, Лукерьюшка, масло и сыр...
Носит Лукерьюшка, носит, других мыслей нет в голове: "Натерпелись господа страху, свой страх заедают. На здоровьечко!"
Носит Лукерьюшка, носит, все чисто едят господа, пустые блюда назад подают.
Одно она не удержала да на пол, нагнулась осколки поднять, завизжала не своим голосом и на кухню. Медведь не успел сапог надеть, позабылся и мохнатую лапу выставил, старуха в медвежью-то лапу руками и въехала.
Хорошо, лиса дернула попугая за хвост; он разозлился, да как зачастит: "Дура, дура, дура"...
Услышала "дуру" Лукерьюшка, опомнилась, посветлела. "Что это, - думает, мне бог знает что померещилось, должно быть, заморские туфли барин надел".
Убрала все тарелки Лукерьюшка и спать полегла, а звери ее испуга сами так испугались, все за ширмой столпились, дрожат: а ну как старуха сейчас закричит караул? Прибегут мужики, кто с ружьем, кто с дубьем, снимут шкуры.