Читать «Зеркало Пиковой дамы» онлайн - страница 39

Елена Ткач

Она так растерялась, что застыла на месте.

"Надо включить свет! Свет..." - билось в висках. Но она не могла пошевелиться от ужаса, точно её заколдовали. Что это? Как будто шаги? Точно, шаги, кто-то идет! Она едва успела спрятаться, проскользнув в узкое пространство между задником и зеркалом и, сжавшись комок, закрыла лицо руками.

В зале зажегся свет.

- Ну, вот оно, мое царство, - послышался голос Далецкого. - Прошу!

Марк Николаевич! И с ним кто-то еще: высокий сухой старик в черном костюме при бабочке.

Маня приникла к узенькой щелке-зазору между центральным зеркалом и одним из боковых. В этот зазор все было видно.

- Что ж, недурно, недурно! - прозвучал резкий звучный голос незнакомца. - Вполне приличный зал, да и сцена вовсе не так мала, как ты мне говорил. Есть где развернуться!

- Пройдем на сцену или устроимся в зале? - спросил Далецкий. - Тут вот мой режиссерский столик, он хоть и маленький, но за ним нам будет вполне удобно.

- Как скажешь, Марик, - голос старика звучал теперь не так энергично, он стал мягче, теплее. - Ну, побалуй, побалуй старика! Что ты там припас?

Марк Николаевич достал из портфеля бутылку коньяку, два яблока, апельсины, шоколад, тарелку и два свертка. Развернув один, он извлек две хрустальные рюмки, во втором оказались плоские золотистые пирожные, которые он разложил на тарелке.

- Ну и ну, неужели ты помнишь? Мои любимые берлинские пирожные! ахнул старик.

- Специально за ними в "Прагу" ездил! Настоящие берлинские пирожные только там, все остальное - гадость и пошлость!

Далецкий разлил коньяк, они подняли рюмки.

- За вас, мой дорогой, мой любимый учитель! - произнес он, его голос дрогнул.

- Ну что ты, что ты - за тебя! - протестовал старик. - За твое молодое дело, за эту студию! И пускай в ней всегда горит живой огонь!

Они выпили, закусили и пустились в воспоминания о днях своей молодости, когда старик возглавлял театр, а Марк Николаевич пришел туда совсем юным актером, только окончившим Щукинское училище... А потом Николай Валерьянович, - так звали старика, - начал обучать подающего надежды актера азам своего ремесла, приметив у того режиссерский дар...

Беседа текла, время тлело, и у Мани стали слипаться глаза. Ночью она почти не спала - все думала, как придет сюда и что будет... И совсем не заметила, как уснула на прохладных досках планшета, меж рисованным задником и загадочным зеркалом, отгородившим от мира...

- ... и я просто не понимаю, что делать! - услышала Маня, очнувшись, голос Далецкого - её пробудил резкий звук:

Она приникла к щели: Марк Николаевич поднимал упавшую зажигалку. Слава Богу, ничего страшного! Звук падения маленького предмета в гулком пустом пространстве спросонья показался ей громким, как выстрел. Маня протерла глаза и вся обратилась в слух. Похоже, разговор шел теперь о чем-то важном и неприятном, судя по напряженной позе Далецкого и сокрушенному виду старика. Коньяк почти весь был выпит: оставалось чуть-чуть на донышке, однако настроил он собеседников отнюдь не на веселье, а на весьма мрачный лад...