Читать «Жук и геометрия» онлайн - страница 6

Юрий Фёдорович Третьяков

Подвел сторожа к дыре, отодвинул доску, вылез наружу и сел на корточки, довольный эффектом. Карабас крякнул:

— Ишь, озорники, выдумают ведь!

— Мы больше не будем, дедушка… — торопливо и жалобно заговорил Вовка, правдивыми глазами заглядывая старику в лицо. — Честное слово, не будем! А вы ее, пожалуйста, забейте… А то еще залезет кто из чужих ребят… Никто, правда, не знает, но могут пронюхать.

До реки Вовка летел птицей. Он подхлестывал себя сорванной веточкой, и на душе у него было легко и весело.

2. ОСЬМИНОГ

Самая глубина была у свай старого моста. А вся река — по пояс да по колено, на дне чистенький желтый песочек, видно все камушки и ракушки, видно, как плавают стаи пескарей. Присядешь в воде, замрешь на минуту — они и соберутся кругом и незаметно примутся чуть трогать тебя губами. Крупной рыбы как будто не было. Но все мальчишки верили: она есть. В каждой реке должна быть. Она жила, очевидно, в той самой яме у моста, иначе где же ей еще находиться? Там, по соседству со скользкими от водорослей и бодяги сваями, наверное, и прятались огромные щуки, язи, а может, и сам сом, черный, усатый. Притаившись где-то в темноте, дремал сом и ждал — когда же его кто-нибудь поймает.

А поймать его было некому, кроме Тимки Утенка. И Тимка знал: поймает и пронесет через весь поселок — на зависть и удивление остальным. Но сом — это не пескарь: ловить его полагалось особым способом. Утенок ловил его спиннингом, который сильно усовершенствовал: вместо латунной блесны привязал к крючку живую рыбку… Потому что сом тоже не дурак — станет он есть железку! Живая же приманка — другое дело: любой рыбе, не только сому, куда приятнее ловиться на живца. Пусть себе другие рыбаки-чудаки этого не знают! Утенку сом попадется — не им!

Одно плохо: живцы как будто сговорились сразу же умирать. Не успеет какая-нибудь самая жизнерадостная рыбешка попасть на крючке в воду и — готова, перевернулась кверху животом… Спасибо маленькому соседскому Диму: тот удочкой — самой обыкновенной, ерундовой — таскал пескаря за пескарем и отдавал Утенку. Диму очень хотелось поглядеть на живого сома. Он его еще никогда не видел. И поэтому постоянно торчал на берегу, ожидая, когда Утенок этого сома вытащит. И отдавал Тимке за это всех своих пескарей.

Сом, конечно, был бы давным-давно пойман, если б не оказалось страшно много людей, желавших этому помешать.

Во-первых, девчонки. Они с утра приходили целыми толпами, бултыхались в воду, начинали барахтаться, брызгаться и визжать, и так целый день — барахтались, брызгались и визжали. Мелководье так и кишело ими, как головастиками. Когда девчонки ели, или отдыхали, или еще что-нибудь делали, — неизвестно…

Маленькие ребятишки туда же: решили было дразниться, кидать в воду щепки и камни, плеваться с моста, но когда кое-кому досталось удилищем по спине — сразу перестали.

Хуже всего, когда являлся длинный Горька со своей компанией. Если ребята приходили с удочками, было еще терпимо. Правда, у Горьки обязательно или крючок оборвется, или еще что-нибудь случится, или ему просто надоест глазеть на поплавок, и вот он начинает слоняться по берегу — надоедает всем разговорами о разных книгах (он их очень любил и читал даже за едой) и во все сует свой нос. А что ему сделаешь, если за него все мальчишки от Набережной до Полевой…