Читать «В доме Шиллинга» онлайн - страница 218

Евгения Марлитт

— Пускай знаютъ! Отъ этого страдаемъ лишь мы сами; никто не терялъ при этомъ ни одного пфеннига, — наше имя совершенно чисто отъ обмана!

— Ho по меньшей мѣрѣ всѣ будутъ смѣяться, что величественные владѣльцы дома съ колоннами были бѣдны, какъ церковныя мыши, и, что называется, «пускали пыль въ глаза», — сказала она поднимаясь. Ей показалось, что голосъ ея на минуту ослабѣлъ, осанка потеряла внушающую уваженіе величественность, теперь она какъ будто снова почувствовала почву подъ ногами.

— Арнольдъ, пусть этимъ кончится наша ссора! — вскричала она и, протянувъ руки, пошла къ нему. — Я обѣщаю тебѣ, что никогда не коснусь этого предмета, — помиримся!

— Никогда! Я не хочу больше влачить подлѣ тебя лишенную свѣта и радости жизнь!

— Но я не освобождаю тебя! Я не удалюсь, — мое мѣсто подлѣ тебя! — вскричала она съ отчаяніемъ. — Арнольдъ, я готова передъ всѣмъ свѣтомъ объявить, что я хочу остаться твоей женой, что я просила тебя оставить меня при себѣ — неужели тебѣ мало этого?

Дрожь пробѣжала по всему его тѣлу.

— He принуждай меня въ послѣднюю минуту произнести слово, которое уже давно готово сорваться съ моихъ устъ! — проговорилъ онъ, едва владѣя собой.

— Произнеси, — оно меня не…

— Слово вѣчной непримиримой ненависти, — сказалъ онъ и, поднявшись по лѣстницѣ, заперся въ своей комнатѣ.

Она пошатнулась и крѣпко ухватилась за перила лѣстницы, но не пыталась болѣе слѣдовать за нимъ.

— Ненависти, ненависти! — пробормотала она, низко опуская голову. Да, онъ желаетъ разрыва! Она разразилась громкимъ безумнымъ смѣхомъ. Ну, хорошо же! Онъ увидитъ, несчастный, что онъ сдѣлалъ! Увидитъ! Теперь онъ еще ничего не знаетъ, онъ не знаетъ, что значитъ упасть съ высоты богатства и уваженія! Теперь онъ еще торжествуетъ! О, какъ досадно… и какъ больно! Хоть бы умереть!

Собравъ всѣ свои силы, она выпрямилась и дико посмотрѣла кругомъ, какъ будто бы ужасное рѣшающее слово еще звучало изъ всѣхъ угловъ и отдавалось въ этихъ стѣнахъ, напоминая, что здѣсь ей не мѣсто. Ея колѣна дрожали, но она прошла черезъ мастерскую, отдернула занавѣсъ и вошла въ зимній садъ.

Фонтанъ журчалъ, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь частую сѣть вѣтвей и листьевъ, отражались на блестящей водной поверхности и капли падали въ бассейнъ точно золотой бисеръ.

Это монотонное плесканье и журчанье среди безмолвнаго царства растеній, подлѣ комнаты, гдѣ сейчасъ только спорили два человѣка съ бурной страстностью и злобой, имѣли какое то демоническое непреодолимое дѣйствіе!.. Убаюкивающее плесканье свѣжей воды, бьющей изъ земли въ точно опредѣленномъ количествѣ, и ни одной каплей болѣе, чѣмъ можетъ вмѣстить бассейнъ!

Она пристально смотрѣла на колыхавшуюся въ бассейнѣ воду. И ей казалось, что вода поднимается все выше и выше, что изъ нея выходитъ голова подъ густымъ серебристымъ покрываломъ. Складки покрывала все болѣе и болѣе расширяются, выходятъ за края бассейна и разливаются по асфальтовому полу все дальше и дальше. И серебристый хвостъ, все раздуваясь и величественно расширяясь, вдругъ перебрался за бархатную занавѣску! Какъ вдругъ заблестѣлъ тамъ мозаиковый полъ, и какъ все оживилось въ углахъ и по стѣнамъ. Листы бумаги, большіе, толстые, покрытые эскизами, и всѣ ненавистныя лица въ рамкахъ попадали и закачались на серебристыхъ волнахъ. Разостланные на полу шкуры пантеръ и медвѣдей тихо поднялись, точно на спинахъ своихъ прежнихъ владѣльцевъ; ибисы и вазы съ кактусами попадали съ подставокъ и консолей; даже тяжелые шкафы и полки по стѣнамъ закачались, точно сильныя грубыя руки трясли и раскачивали ихъ, и вся сверкающая посуда, чайники и кубки, венеціанскій хрусталь и зеркала, все со звономъ попадало со своихъ мѣстъ… Полудавленный дикій крикъ раздался въ зимнемъ саду, и высокая согнутая женская фигура выскочила оттуда и побѣжала по платановой аллеѣ, и къ шуму ея шелковаго платья примѣшивалось безпрерывное бормотанье: «ненависть, ненависть!»…