Читать «Малая Глуша» онлайн - страница 192
Мария Галина
– Но они… они обещали нам проводника!
– Проводник – это я, – сказал песьеголовый.
Он приоткрыл пасть и вывалил наружу красный язык.
– Женя! – вдруг крикнула Инна. – Женя!
Он вздрогнул. Инна никогда не называла его так, и на миг ему показалось, что его зовет Ритка. Он начал беспомощно озираться и увидел Иннино лицо; совершенно белое, с расширенными глазами. Она увидела, что он смотрит, и рванулась к нему.
– Чемодан! – всхлипнула она.
Он поглядел туда, где догорал пряничный домик, теперь он был ни на что не похож: опадающая внутрь себя черная бесформенная масса. Качели под яблоней тоже горели как-то странно, пылающая доска раскачивалась взад-вперед, оставляя в воздухе плавный огненный след.
– Я не пойду! – кричала Инна, вырываясь из лап песьеголового, охватывающих ее руки кольцом загнутых когтей. – Без чемодана – нет, нельзя!
– Вот дура баба, эх, – прокомментировал тот песьеголовый, что стоял рядом с ним.
– Я схожу, – сказал он. – Я не убегу, честное слово.
– Пионерское? – спросил песьеголовый.
– Угу.
Он высвободился и пошел по направлению к горящему дому; в лицо тут же ударило нестерпимым жаром, от которого осыпались белым пеплом ресницы и брови.
– А нарушишь пионерское слово – бабе твоей глаза вырву, – сказал песьеголовый в спину.
В вытоптанной траве лежало что-то маленькое, черное и скорченное, он старался туда не смотреть, а чемодан стоял неподалеку, раскрытый, но совершенно целый. Все в нем было вперемешку, словно рылся кто-то любопытный и равнодушный, из надорванного пакета высыпались мандарины, яркие, точно китайские фонарики. Еще там были мужские джинсы и майка с портретом какого-то певца, несколько потрепанных книжек из «Библиотеки фантастики и приключений» и почему-то плюшевый заяц с барабаном. У зайца вместо одного глаза была пуговица.
Он затолкал все в чемодан и застегнул молнию.
– Вот, – сказал он, вернувшись. – Не волнуйтесь. Вот.
Инна мелко и часто закивала, а песьеголовый взял у него из рук чемодан и закинул на телегу. Теперь он увидел, что на телеге из-под дерюги торчали огромные ступни с выгнутыми когтями; это был тот песьеголовый, которого он убил ножом.
– Лезь, – сказал песьеголовый.
– Я так пойду, – сказал он. – Пешком.
– Дурак, – сказал песьеголовый. – У тебя ноги короткие. И у нее тоже. Садись, кому говорят!
Он забрался в телегу и сел, стараясь держаться как можно дальше от огромного тела под дерюгой. Инна умостилась рядом; ее нарядная кофточка была в грязи и саже, а юбка треснула по шву так, что виднелось белое бедро. Она стягивала шов руками; ей было неловко.
– Спасибо, – сказала Инна. Она смотрела прямо перед собой.
– Пожалуйста. – Он пожал плечами. – Но… зачем? Зачем таскать все это?
– Вы не понимаете. Они забывают. А там все, что он любил. Я покажу ему, он вспомнит.
Он вздохнул:
– Кто там у вас?
– Сын.
– Афган?
– Да.
Она помолчала.
– Он сам попросился, – сказала она потом. – Ему хотелось… казалось… что так можно вырваться. Что мы скучно живем, а это другая страна… что он посмотрит мир, дурень, ох дурень. Я его и не видела больше. Они вернули его в закрытом гробу.