Читать «Утро ночи любви» онлайн
Наталья Вячеславовна Андреева
Наталья Андреева
Утро ночи любви
– Эдик, ну что? А? – Андрей Котяев нехотя отвел взгляд от воды и достал из кармана пачку сигарет.
– Места здесь красивые.
– Не понял? – машинально он вытянул из пачки сигарету.
– Места, говорю, здесь красивые.
– Что правда, то правда... – щелчок зажигалки.
– Андрон, ты же бросил курить.
– Ах, да... – огонек тут же погас. – Спасибо, что напомнил... Хоть что-то хорошее в жизни сделать... Ну, что там? – кивнул он на труп. – Что скажешь, эксперт?
В слове «эксперт», если это касалось Эдика Мотало, Котяев намеренно делал ударение на первый слог, вроде как острил. Они были большие приятели, вместе выпивали, отмечая праздники, потом до хрипоты спорили и оба, кстати, были не женаты.
– Курить бросил, а вот сигареты в кармане носишь. Зачем? – не остался в долгу Эдик.
– Силу воли тренирую, – усмехнулся он.
– А вот с точки зрения психологии, исходя из учения Зигмунда Фрейда...
– Мотало, заткнись, а? – он положил руку Эдику на плечо и несильно нажал. – Свою работу делай, психотерапевт хренов. Что скажешь? Есть криминал?
– Очень интересное дело! – враз оживился Мотало.
«Даже очки вспотели», – со злостью подумал он. Вот так всегда: кому забава, а кому смертная казнь через повешение! Процедил, нехотя:
– Что тут интересного? Типичное самоубийство. Вот лежит парень с дыркой в башке, вот пистолет соответствующего ей калибра, а вот, под камушком, предсмертная записка следующего содержания... Так... «В моей смерти прошу никого не винить. Я ухожу из жизни добровольно, без всякого принуждения. Ваня Курехин». Двадцать второе июля сего года, число, подпись. Точка.
И в деле о жизни и смерти Вани Курехина мы тоже ставим точку.
– Ты глаза-то подними!
– А что такое?
Котяев огляделся. Ну да, местечко живописное. Заповедная зона в Московской области, Истринское водохранилище. Неподалеку березовая роща дивной красоты: белоствольные девицы, как нарисованные, одна к одной, то парами, то хороводом. Не налюбуешься! Но... Куда ни глянь – каменные особняки за высокими заборами, полосатые шлагбаумы, запрещающие надписи. Туда нельзя, сюда не можно. Простые смертные здесь не живут, то есть, не отдыхают. Тут вам не где-нибудь. Новый русский гламур, вот как это называется!
– А теперь посмотри на самоубийцу.
Котяев нехотя перевел взгляд на лежащего в траве мертвого парня. Парень как парень. Одет в джинсы и толстовку, на ногах кроссовки. Не Дольче с Габбаной, не гламур – мэйд ин Чайна, бутик на Черкизовском рынке, это видно невооруженным глазом. Строчки кривые, ткань дешевая, буквы пришиты сикось-накось. Но все чистое, отутюженное, он даже уловил запах стирального порошка. Ощущение такое, что парень пошел стреляться на берег Истринского водохранилища прямо из прачечной. Кроссовки хотя и дешевка, но новые и чистые. Вот именно. Чистые... Он вновь потянул из пачки сигарету. Поймал насмешливый взгляд Эдика и зло сказал:
– Пошел бы твой Фрейд, знаешь куда?
Но сигареты в карман все-таки убрал.
– А чего ты злишься? Ты же и сам все видишь.
– Ну вижу.
– Похоже, он не местный. Здесь такие не живут.