Читать «Декаданс» онлайн - страница 27

Анна Андрианова

Сердечная боль, как показывает практика, заживет, и останется сухой остаток – знание-опыт. Нет, не тот, что мы в книжках умных можем вычитать и потом повторять ежедневно, чтобы не забыть, нет, настоящее знание, о существовании которого ты даже забудешь потом. А оно сидит себе внутри и управляет твоей жизнью уже без твоего ведома. Мудрость называется. Такой вот закон, не умеет человечество знания накапливать и передавать. Не умеет, и все тут. Никакие библии, веды и Достоевские не помогут. Мы должны через все пройти и все понять сами. Насколько сил хватит – столько и поймем. А захотим о них сказать – выдадим банальности, о которых все давно слышали. Так получается (таков механизм), что получить эту самую мудрость мы можем только через боль – не научились по-другому пока. Аспирины вкусными не бывают.

Две недели некислой депрессии, когда постоянно тянется рука позвонить, но гордость выше, тело хочет сесть в машину и приехать, – но слишком много открытых вопросов, слишком много непонимания.

Понятно одно, и это, наверное, и является мудростью, – нужно уметь прощать людей. Просто так прощать, и все. На земле ангелов нет, мы все тут как в одном большом дурдоме, мы все тут душевнобольные, душевно-покалеченные, сердечно-контуженные. И главное, в этой вселенской дурке нет никакой иерархии – какая разница, олигарх ты или бомж, если у тебя в смятении души и сердца? В своих душевных травмах все равны. Боже, сколько в нас всех обиженного самолюбия, сколько страха потерять то, что имеем и не получить того, что хотим, сколько боязней быть отвергнутыми, непонятыми, ненужными. Все одинаково больны, все совершают одни и те же ошибки и каждый пытается получить хоть какое-то осознание, открыть и прочувствовать мудрость.

Остается лишь жалеть друг друга, прощать, любить и жалеть. На этом и стоит строить отношения. Один душевнобольной помогает другому душевнобольному пониманием, состраданием, выслушиванием, участием. Нет, не учит, не критикует, не осуждает – ведь никто не знает истины, никто не знает, как надо жить. Разве можно обижаться на душевнобольного, разве можно на него злиться? Нет. Я больна, как и Серж, как и все люди. И возможно что-то понять, лишь попытавшись это сделать. Вылечиться можно только тогда, когда начинаешь лечиться, когда начинаешь шевелиться в этом направлении.

Я собираюсь заняться самолечением, возможно, тогда получится приносить таблетки другим пациентам.

Чем революционер отличается от обычного обывателя? Тем, что первому присуще два основополагающих качества успеха: пессимистичный ум и оптимистичная воля. Пессимизм ума заключается в том, что ты понимаешь – век живи, век учись и дураком помрешь. Чем больше ты движешься к познанию истины, тем больше у тебя остается открытых вопросов, тем больше тебе нужно понять, а время все уходит и уходит. Ты понимаешь, что скорее всего ты не придешь к истине. И что цель, к которой ты так стремишься, вряд ли нужна и полезна для мира, в котором ты существуешь. Ты так же понимаешь, что понятие счастье иллюзорно, мечты всегда исполняются, но не так, как бы тебе хотелось, в мире нет ничего стабильного, грань между добром и злом часто бывает размыта, и все равно мы все умрем.