Читать «Первый человек в Риме. Том 1» онлайн - страница 5
Колин Маккалоу
Где-то в гуще толпы был и Гай Марий. Как бывший претор, он носил тогу претекста и особую обувь из красной кожи, – еще один знак отличия сенаторов. Но эта малость не доставляла ему радости. Чем тут гордиться. Пять лет назад он сделался претором и уже через два года мог бы испытать себя на консульском месте, но… Этого ему никогда не позволят. Никогда! Почему? Он, видите ли, недостаточно хорош. Кто слышал о Мариях? Никто! Вот и вся причина. Но более весомой римлянам и не нужно, чтобы отвергнуть неродовитого выскочку.
ГЛАВА II
Гай Марий вынырнул из какой-то сельской глубинки, простой военный, ни рода, ни звания, да еще то и дело переходил в минуты волнения или страха на родной диалект. Мало ли, что он мог бы продать или купить половину Сената, или что на поле боя значил гораздо больше, чем все сенаторы, вместе взятые. Ценились кровь, родословная, предки.
Гай родился в Арпинуме – не так далеко от Рима, но в опасной близости от границы между Латинией и Самнией, что вызывало не лишенные зачастую оснований сомнения в лояльности и сочувствии к Риму со стороны местных жителей. Среди италийских племен самниты считались злейшими и серьезнейшими врагами Рима, Истинные римские граждане завелись в Арпинуме недавно – всего 78 лет назад, поэтому район еще не приобрел статуса муниципала.
Зато как прекрасен этот край! Маленький Арпинум, прижавшийся к отрогам высоких Аппенинских гор, как брошь к груди статной красавицы. Долины с фруктовыми садами, по руслам Лириса и Мелфы. Виноградные лозы, отягощенные полными сока и солнца гроздьями, которые расцвечивают праздничные столы и дают лучшие сорта вин. Богатые урожаи. Тонкая овечья шерсть. Мир зеленый и сонный. Нежаркое лето и мягкая зима. Воды, обильные рыбой. Чащи вокруг – прекрасный лес для постройки жилищ и судов. Звонкие сосны. Дубы, осыпающие желудями землю, где осенью пасутся свиньи, пасутся жирные окорока, колбасы и ветчина, которыми так любят украшать свои застолья нобили Рима.
Семья Гая Мария жила в Арпинуме уже не одно столетие и чрезвычайно гордилась своим латинским происхождением. Разве имя Марий носят вольски или самниты? Мало ли, что некоторые оски тоже носят имя Марий. Нет! Эти Марии – латиняне. И он, Гай Марий, ничуть не хуже высокомерных нобилей, которые так рады его унижению. На самом деле – вот что обиднее всего! – он куда лучше. Он это чувствует.
Может ли человек объяснить предчувствия? Те ощущения, что являются, как входят в дом назойливые гости, никак не желающие распрощаться, хотя уже перейдены все границы вежливости? Сколько воды утекло с тех пор, как они впервые нагрянули к нему; сколько воды утекло за эти годы, как обмелели мечты, обнажив тщетность надежд на дне пересохшего русла. Он стоял на самом краю отчаяния. Но крепок был этот карниз над пропастью. И сам он был все так же упрям и стоек, как и тогда, когда был моложе.