Читать «Моги и их могущества» онлайн - страница 21

Александр Секацкий

Наконец, «развязывание чар» может быть и самопроизвольным, произойти ни с того, ни с сего. В детстве, когда силы чарья еще не уравновешены, не связаны в узел, самопроизвольная очарованность – вещь обычная. Ребенок, играющий в игрушки, легко и естественно принимает одно за другое – палочку за коня, горсть стеклышек за драгоценности, а в темноте нависшую ветку дерева – за страшное чудовище.

Интересно, что игрушки, моделирующие действительность, – маленькие безопасные копии больших вещей – ограничивают эманацию чар, они провоцируют только определенные отождествления, а не какие угодно. Процесс взросления неотделим от процесса связывания чар, и обычно остаются только узкие каналы очарования, монополизированные искусством... Да и в самом деле, неконтролируемые выбросы чарья не сулят ничего хорошего тому, кто оказался в поле их действия, а специальная техника управления чарами утрачена и даже намеренно репрессирована культурой (причем не только европейской). Моги – едва ли не единственные, кто могут управлять чарами любой интенсивности, причем управлять виртуозно, осуществляя тончайшую регулировку, прямо по ходу дела. Все питерские могущества особенно славятся умением «хорошо инсценировать заморочку», что, конечно, невозможно без строжайшего соблюдения ТБ. По мнению Фаня, моги Охтинского и Василеостровского Могуществ по технике выполнения заморочек превосходят колдунов Средневековой Европы и магов Востока.

Так, наблюдая за инсценировкой Зильбера, продолжавшейся более четверти часа (а точнее, сравнивая с другими заморочками, которые я потом видел не раз), я замечал, что Зильбер держит ситуацию открытой, без полного автоматизма, замыкающего чарья «на себя», что было бы проще.

Ведь после того, как реакция смещена, допустим, когда Вазо уже ударил своего же товарища вместо Зильбера и получил затем сдачи, круг можно замыкать, оставив угол изгиба-смещения на фиксированном уровне – разборка продолжалась бы сама собой (но, конечно, недолго); в замкнутой заморочке наваждение быстро рассеивается. Поэтому Зильбер периодически открывал шлюзы в нужном месте, допустим, показывая себя тому же Ашоту напрямую, он возбуждал новую вспышку ярости и тут же смещал фокус, подставляя, скажем, лысого, т.е. как бы подпитывал заморочку, успевая еще и комментировать и сохранять непринужденный вид. Технически это ничуть не проще, чем проводить боксерский поединок и его же и комментировать.

Причем главная сложность, конечно же, не в силе воздействия, не в том, какая «порция» сил чарья высвобождается. И даже не в направленном смещении фокуса. Наибольшую трудность представляет контроль возвратных воздействий, погашение и уклонение от реактивных сил, словом, исполнение предписаний техники безопасности. Дело в том, что при определенной концентрации пробужденных сил чарья экранирование не поможет: возвратка в этом случае проходит и через сплошной экран. Поэтому, насколько ничтожна опасность того, что какой-нибудь Вазо успеет напасть на мога до смещения фокуса (тут-то экран подействует, да и без всяких экранов и заморочек уложить четверых немогов плевое дело для того же Зильбера), настолько же реальна опасность резонансного удара возвратной волны. Не говоря уже о том, что при плотном экранировании возможность управления заморочкой ограничена.