Читать «Тридцать лет среди индейцев: Рассказ о похищении и приключениях Джона Теннера» онлайн - страница 23

Джон Теннер

Северная Америка. В рамку заключен район кочевий индейцев, среди которых жил Теннер.

Район, в котором жил Теннер, находясь среди индейцев (в более крупном масштабе).

Глава I

Воспоминания о раннем детстве. – Похищение. – Путешествие от устья Майами в Сау-ги-нонг. – Церемония усыновления семьей моих приемных родителей. – Жестокое обращение. – Меня продают в семью Нет-но-квы. —Переселение на озеро Мичиган.

Самое раннее событие в моей жизни, которое я отчетливо помню, – смерть матери. Это случилось, когда мне было два года, но многие сопутствующие обстоятельства так глубоко запечатлелись, что они все еще свежи в моей памяти. Я не могу вспомнить, как назывался поселок, в котором мы жили, но позднее узнал, что он находился на берегу реки Кентукки, на порядочном расстоянии от Огайо.

Мой отец, Джон Теннер, выходец из Виргинии, раньше был священником евангелической церкви. Он прожил долгие годы после того, как меня похитили индейцы и умер через три месяца вслед за сильным землетрясением 1811 года, разрушившим часть города Нью-Мадрид и ощущавшемся на всем протяжении Огайо.

Вскоре после смерти матери отец переехал в поселок Элкхорн. Там была пещера, куда я часто ходил с братом. Мы брали с собой две свечи и, вползая в пещеру, зажигали одну из них, продвигаясь вперед, пока она горела. Затем зажигали вторую и шли назад, добираясь до выхода раньше, чем она гасла.

Иногда на поселок Элкхорн нападали группы враждебных индейцев шауни; они убивали нескольких белых и уводили с собой скот, а иной раз пристреливали коров и лошадей. Однажды ночью мой дядя (брат отца) и другие мужчины подкрались к индейскому стану и обстреляли его. Дядя убил одного индейца, скальп которого принес домой; остальным удалось спастись, бросившись в реку.

Во время нашего пребывания в Элкхорне произошло одно событие, которому я приписываю многие несчастья, случившиеся со мною позднее. Однажды утром, собираясь по делам в соседнюю деревню, отец, как потом выяснилось, строго приказал моим сестрам Агате и Люси отправить меня в школу. Но они вспомнили об этом только во второй половине дня. Между тем погода испортилась, начался дождь, и я настоял на том, чтобы остаться дома. Когда отец вернулся вечером домой и узнал, что я так и не пошел в школу, он заставил меня самого принести пучок розог и высек. Наказание на мой взгляд было более жестоким, чем я заслуживал. Я затаил обиду на сестер, которые свалили всю вину на меня, хотя утром не удосужились сказать мне, что нужно идти в школу. С этого дня отчий дом стал мне менее дорог, чем прежде. Я часто думал и говорил: «Мне бы хотелось уйти к индейцам и жить среди них».