Читать «Нукер Тамерлана» онлайн - страница 2

Олег Кулаков

Он не выдержал и открыл глаза. И сразу сощурился, ослепленный ярким светом солнечного дня. Взгляд застлали прыгающие черные кляксы. Когда их мельтешение наконец прекратилось, Дмитрий увидел собственные бледные ноги, покрытые редкими белесыми волосками. Дмитрий медленно осмотрел себя — он был гол, как новорожденный.

Тошнота отступила, но оставила головокружение. Так и тянуло снова лечь ничком. Рот был полон горькой слюны. Дмитрий сплюнул и вытер губы о голое плечо. Он смежил было веки, но тут же снова открыл глаза, потому что земля под ним закружилась вдруг с неимоверной скоростью. И снова сжало желудок.

Хоть бы снова потерять сознание! “Неужели галлюцинации при наркозе могут быть такими реальными? — подумал он. — Все! Больше никакого общего наркоза! Никогда в жизни!”

И тут же вновь рухнул в беспамятство.

* * *

Где-то поблизости отчаянно и громко плакал младенец. Захлебывающийся крик разбудил Дмитрия, и спросонок он успел удивиться: какой же заполошной мамаше вздумалось притащить в клинику грудничка? Однако, открыв глаза, увидел над собой не белый потолок стоматологической клиники, а ночное небо, усыпанное крупными звездами. Они мерцали и переливались в бархатной черноте, которую косо пересекала бледная лента Млечного Пути.

Придавленный навалившимся оцепенением, он лежал, не двигаясь и, кажется, даже не дыша. Завороженный взгляд не мог оторваться от равнодушно подмигивавших сверху звезд. И вдруг в ледяной и тяжелой пустоте оглушенного увиденным мозга обрывками стали всплывать воспоминания: жара, укус в шею, мучительная тошнота и отсутствие одежды. И еще возникло очень странное ощущение, будто у него нет тела.

Он решил поднять руку — а лучше сразу обе — и посмотреть, что из этого получится. Две черные, чернее, чем нависший свод ночного неба, человеческие кисти закрыли собой звезды. Руки были на месте. “Значит, тело имеется”, — подумал Дмитрий, не испытав при этом ни радости, ни удовлетворения. Правую руку он опустил на грудь, а левую на бедро — и обнаружил, что и впрямь совершенно гол.

И тут, где-то совсем близко, снова раздались те захлебывающиеся младенческие рыдания, которые разбудили его. Неожиданно плач оборвался визгливым коротким лаем, перешедшим в тонкое поскуливание. Не ребенок, значит. Какой-то зверь. Дмитрий сел и огляделся. Приземистая тень вспугнутого неожиданным движением существа, похожего на небольшую собаку, шарахнулась прочь и канула в ночи.

Над самым горизонтом висел огромный, узкий месяц. Света он почти не давал, и видно было на десяток шагов, не больше, — далее все тонуло в непроглядном мраке. И опять ночную тишину вспугнул уже приглушенный расстоянием захлебывающийся плач-лай.