Читать «Древние ольмеки: история и проблематика исследований» онлайн - страница 51

Андрей Владимирович Табарев

Высоко оценивая достижения в ольмекской археологии, В. И. Гуляев, в то же время, критично отнесся ко многим выводам и построениям Ф. Дракера и М. Ко, основанным на использовании данных радиоуглеродного анализа: «Что касается радиоуглеродных дат, то излишняя доверчивость к ним уже не раз подводила археологов. В обращении с ними нужна предельная осторожность. Их всегда следует проверять обычными археологическими методами — типологией и стратиграфией. Достаточно сказать, что диапазон колебаний показателей 14С для Сан-Лоренсо составляет от 2230 г. до н. э. до 450 г. н. э.; причем наиболее поздняя дата взята от скопления углей, найденных под типично оль-мекским каменным изваянием — монументом № 21. Такая же картина наблюдается и в Ла-Венте, где отрезок времени, охваченный радиоуглеродными датами, составляет от 1400 г. до н. э. до 200 г. н. э., не говоря уже о том, что результаты анализов нескольких абсолютно одинаковых образцов, разбитых на две части, привели к совершенно различным выводам: согласно одним данным, Ла-Вента существовала с 800 до 400 гг. до н. э., а по другим — с 1000 до 600 гг. до н. э.! Как же можно строить на столь шаткой основе далеко идущие выводы…».

В. М. Гуляев считал неоправданным корреляцию части единой по стилю культуры Ла-Венты с разными периодами в истории Сан-Лоренсо. Из гипотезы М. Ко, действительно, можно было сделать вывод, что скульптура Ла-Вента была аналогична фазе Сан-Лоренсо (1200-900 гг. до н. э.), а архитектура — фазе Палангана (600–300 гг. до н. э.).

Предлагалось также пересмотреть датировку некоторых наиболее ярких находок, причислявшихся американскими археологами к древнейшим ольмекским изваяниям и скульптурным изображениям. Так, например, знаменитую фигуру из Лас-Лимас В. И. Гуляев на основании ряда аналогий датировал возрастом не древнее первых веков нашей эры. Пользуясь тем же методом широких культурных аналогий на территории Мезоамерики, он определял возраст гробниц Ла-Венты, а также «всего набора предметов мелкой пластики в типично «ольмекском стиле» к концу позднеархаического или протоклассическому времени, т. е. к 300–100 гг. до н. э.»

В целом же, по мнению В. И. Гуляева, ольмекская культура «прошла в своем развитии через несколько последовательно сменявших друг друга этапов. Древнейший из них (относящийся к сред-неархаическому времени) представлен в Ла-Венте (этап Ла-Вента I) и Сан-Лоренсо (этап Сан-Лоренсо). Второй этап — позднеархаический — отчетливо выявляется в Ла-Венте (Ла-Вента II), в Трес-Сапотес (Трес-Сапотес I), в Серо-де-лас-Месас (нижний I) и в Сан-Лоренсо (этап Палангана, I часть).

Наконец, протоклассический этап конец Трес-Сапотес I и Ла-Вента II, Серро-де-лас-Месас нижний I, Сан-Лоренсо — Палангана поздняя) тоже представлен с достаточной полнотой».

В следующем 1973 г. в журнале «Советская этнография» появилась рецензия Ю. В. Кнорозова (см. Прил.) на две книги М. Ко, посвященные раскопкам в Сан-Лоренсо и истории исследования ольмекской культуры. Признавая большую научную значимость обеих работ, Ю.В. Кнорозов остановился на основных этапах развития мезоамериканских культур и некоторых узловых проблемах аяьмекской археологии. Он, в частности, подверг сомнению «гипотезу восстания», приведшую к упадку Сан-Лоренсо ок. 900 г. до н. э.: «Что подвластные городу общинники подвергались тяжелому угнетению, не вызывает сомнений… Однако волнения из-за привлечения на строительные работы могли пметь место во время самих работ, а не по окончании их. Далее, в случае успеха вожди восставших просто захватили бы власть в городе (что не раз бывало на Древнем Востоке), но это, конечно, не привело бы к гибели самого города… Город мог быть разрушен войсками другого города-государства, например, той же Ла-Венты…»