Читать «Красное дерево, или как путешествовали в лихие 90-е» онлайн
Дмитрий Нержанников
Рудольф Эрих Распэ, «Приключения барона Мюнхгаузена на суше и на море»
Моё поколение – первое поколение в истории России, да и в истории мира тоже, которое живёт относительно счастливо. Без явных мировых войн, без мора, без голода. И главное – с безграничной возможностью путешествовать.
Бедный невыездной Пушкин! Что случилось бы с его головой, узри он Италию… Не говоря уж об Индии, Океании или Центральной Америке… Только до Крыма, – где он, слава Богу, всё-таки, побывал, – путешественникам XIX века надо было ехать несколько месяцев на перекладных, трясясь по ухабам и увязая в грязи. И это считалось нормальным. Чтобы попасть на юг летом, из Петербурга надо было выехать зимой…
Сегодня до Италии – три часа полёта!
При желании за сутки можно добраться до любого места планеты.
За несколько дней – совершить комфортабельное кругосветное путешествие.
Любой житель нашей страны, при желании, к своим тридцати годам может уже посетить штук сорок-пятьдесят стран. А я в свои тридцать только впервые пересёк «Железный занавес», который только что рухнул.
В 90-е, когда первые русские хлынули за рубеж, и не было ещё ни путеводителей, ни гидов, ни мобильников, ни даже интернета, ездить по миру было гораздо интереснее, чем сейчас. Я рад, что застал то время и тот мир.
Первый раз
Это сейчас мы всем уже глаза намозолили, а тогда, в 90-е на нас даже в Европе смотрели как на инопланетян.
Однажды я гулял по хорватскому острову Корчула и набрёл на дом, окружённый лесом и каменными статуями. Тут были рабочие, колхозницы, ещё какие-то люди с одухотворёнными лицами и оружием в руках… На их челах лежала тень крутого соцреализма, но и большого, человеческого таланта скульптора тоже…
Я заглянул в дом. За столом сидел огромный старик в белой майке и ваял. В одной руке у него было зубило, в другой – молоток. Он лупил молотком по зубилу, а по мастерской гуляли средиземноморские ветра…
Я всю жизнь преклонялся перед камнетёсами, а это был явно Гомер среди них.
Увидев меня, старик спросил хмуро: «Ты хто?»
Я сказал: «Русский».
Его гомеровское величие тут же испарилось, он вскочил, уронил зубило, молоток и табуретку, бросился ко мне с объятиями, закричал на весь дом:
– Жена! Жена!!! Беги скорее сюда! Тут русски!
…Он оказался старым партизаном, воевавшим вместе с Тито против фашистов. Всю жизнь хотел увидеть русских, но как-то не довелось… И тут – я.
За столом я рассказал ему о том, что с детства мечтал стать камнетёсом, он предложил мне остаться у него в учениках на зиму. Но я, конечно же, не остался. Наверное, зря. Сейчас бы тоже ваял…
Так вот, о первом разе. Первое заграничное путешествие запомнилось гораздо отчётливее, чем даже первый секс.
…Путешествовать хотелось всегда. В нашем школьном кабинете географии висел плакат с высказыванием Пржевальского: «А ещё жизнь прекрасна потому, что можно путешествовать». И, несмотря на то, что для советского человека эта цитата была полнейшим издевательством, на неокрепшие детские умы она действовала гораздо сильнее, чем призывы претворить в жизнь решения очередного съезда КПСС, которыми были увешаны коридоры школы.