Читать «Критический эксперимент 2033» онлайн - страница 49
Юрий Ижевчанин
17. Триумф
На первом же бивуаке на Квинта попытались напасть, когда он в темноте отошёл в сторону. Хорошо, что чувство опасности сработало, видимо, из-за того, что после вечерней пьянки голова была пустая-пустая и Евгений шёл на инстинкте. На самом деле он был не очень пьян и моментально протрезвел. В итоге двое нападавших сбежали, а третий согнулся с разбитым коленом и вывихнутой рукой. Это оказался Секунд Мамерк, клиент Аппия Клавдия. Ну что же, царь выполнял клятву.
Незадачливый убийца всячески выгораживал патрона, говоря, что он сам с друзьями решил отомстить за позор Аппия. Мамерка как следует поколотили и вправили ему вывих. А утром консул добавил ему ещё розг и отпустил. Тот, опираясь на палку, поковылял к себе.
Вергилий ещё пару раз смотрел танец Вуллии. Та с каждым разом танцевала всё лучше, и петь, как оказалось, она умеет хорошо, правда, первоначально песни знала только вольские. Больше консул и танцовщица совместной жертвы не приносили: Вуллия после танца, глядя на консула, начинала что-то шептать на ухо Венере, потом прислушивалась и разочарованно вздыхала. Из воинов постепенно создался импровизированный оркестр: нашлись пара флейтистов, тот, кто отбивал ритм на гонге и даже арфист.
В принципе стало ясно, что в мире Евгения Вуллия могла бы быть незаурядной артисткой. Но в Риме театров ещё не было, а участь обычной музыкантши и уличной танцовщицы была явно ниже её дарований и умений. А здесь прослеживалась возможная линия жизни: сначала нечто типа домашней артистки у Вергилия, затем вольноотпущенница, затем выгодный брак и кончает жизнь с мужем-подкаблучником и достаточно богатым семейством. Но по дороге было множество препятствий, и главной опасностью была жена.
Конечно, порою римляне соблазняли чужих жён (или чужие жёны их), но это серьёзно осуждалось. А вот с рабынями можно было себе позволить всё, что угодно. Вольноотпущенницы занимали промежуточное положение: с ними иметь связь считалось скорее доблестью, чем проступком, но здесь уже надо было добиться добровольного согласия любовницы.
Положение римских жён было и почётным, и достаточно свободным, и полностью подчинённым. Муж обладал полной властью над женой, имел право продать её в рабство или убить. Это очень сильно смягчалось тем, что жена (как и муж) обладала полной свободой развода. Достаточно было при шести свидетелях произнести формулу развода. Позднее устный ритуал был заменён разводным письмом. Любовница никаких прав, в отличие от жены, не имела, кроме одного. В принципе была свобода брака. Торжественный брак заключался по воле родителей или глав родов, но достаточно было незамужней гражданке прожить у неженатого гражданина год и день, не ночуя три ночи подряд вне его дома, и они считались мужем и женой. Такой род брака назывался usus (использование).
В доме жена имела ключи от всех кладовых, была своего рода домашним бухгалтером и завхозом и в связи с этим обладала полной властью над соответствующими рабами. А уж рабыни должны были ей подчиняться беспрекословно. Считалось позорным ревновать мужа к рабыне (хотя это сплошь и рядом происходило). Поэтому хозяйка изводила очередную любовницу мужа тяжёлыми и грязными работами, наказывала её по всякому поводу и без оного, и при первой возможности продавала её или провоцировала мужа отпустить её на волю (второе обычно нравилось рабыне намного больше). В храме, посвящённом Юноне, рабыни появляться не могли. Один раз в год был праздник жён, и его кульминацией было то, что рабыню затаскивали в храм, зверски избивали и мучили и еле живую выбрасывали на улицу, вымещая на ней всю накопившуюся злость против наложниц мужей.