Читать «Последняя битва. Роман» онлайн - страница 17

Михаил Ахманов

- Тогда вели тем четырем бездельникам у канатов отдать швартовы, - буркнул Гимп. - А потом задрай люк, не то наш мохнатый приятель глянет вниз и окочурится со страху.

Иеро махнул воинам, но те, не прикасаясь к замкам, вдруг вытянулись, вырвали клинки из ножен, грохнули рукоятями о нагрудные бляхи и замерли, отдавая воинский салют. Видимо, это являлось сигналом; внизу раскатился гулкий орудийный выстрел, и на мачту пополз флаг с зеленым кругом на белом фоне, с крестом и мечом, что грозно сверкали среди изумрудной зелени. Салютуя, Иеро вскинул руку.

Пушка выпалила трижды, и солдаты разом освободили якоря. Пол под ногами священника не дрогнул, только земля вдруг стала плавно и медленно уходить вниз, словно проваливаясь в бездну; люди превратились в муравьев, хижины и бараки - в кучки тонких палочек под зелеными кровлями из лапника, орудия - в четыре блестящих золотистых пятнышка. Потом горизонт внезапно расширился, пространство небес распахнулось вглубь и вдаль, солнце брызнуло в глаза, и Иеро вновь охватило чарующее, пьянящее чувство полета. Он перекрестился, шепча молитву, и замер, раскинув вверх, вниз, во все стороны свою ментальную сеть.

Над миром царил покой, если не считать волн ликования, бушевавшего в поселке. Где-то далеко метались птицы, то камнем падая в морские волны, то взмывая с зажатой в когтистых лапах добычей; в их крохотных разумах были голод и ощущение тревоги, когда огромная стремительная тень вдруг поднималась из глубины к поверхности. Голод, терзавший океанских тварей, был иным, чем у птиц, яростным, неутолимым, рожденным гигантскими мощными телами, что находились в непрестанном движении; казалось, они готовы проглотить весь мир. И в их убогих ментальных излучениях не ощущалось страха; они считали себя владыками морских пространств, где все, что плавало и жило, годилось в пищу.

Ярость и голод, отметил священник, анализируя их излучения. Он двинул дальше свой ментальный щуп, но ничего нового не обнаружилось - только птицы, рыбьи косяки да хищные мысли акул.

Гимп окликнул его из кабины, и Иеро задраил люк.

- Ну, наше корыто в воздухе. Как его, «Вашингтон»?.. Плывет в небесах, будто и впрямь святой… Не хочешь ли заняться стекляшками, добрый мастер? - Ладонь капитана легла на голубой экран.

Роли в их команде были четко расписаны: Гимпу и двум его морякам полагалось нести восьмичасовые вахты и стоять у штурвала при взлетах и посадках, тогда как Иеро считался штурманом. Собственно, за маршрутом следил компьютер, и он же управлял кораблем во время крейсерского хода, но такие колдовские штучки были выше капитанского разумения. Как можно определиться на море, суше или в воздухе без компаса и карты? Этот вопрос для Гимпа был неразрешим. Картой же для него являлся лист бумаги, а компасом - стрелка в круглом бронзовом футлярчике, и если он не имел ни того, ни другого, то значит, не мог проложить курс.

Впрочем, необходимости в его услугах не было.

Твердыми шагами Иеро направился к кабине, сел в кресло перед экраном и надавил шарик, наполовину выступавший из пульта. Зажглась надпись; точный смысл фразы на древнем английском языке могли понять немногие из ученых-историков Канды, но священник знал, что управление «Вашингтоном» теперь перешло к компьютеру или к подчиненному ему устройству, которое называлось автопилотом. Затем на экране возникла карта - чудесная точная карта мира, каким он был до Смерти, со всеми материками, морями, океанами, россыпью островов, тонкими нитями рек, равнинами и горами. Это волшебное изображение казалось объемным; крошечные горные хребты будто пронзали поверхность экрана, долины рек и впадины как бы уходили вниз, а на месте крупных городов мерцали серебристые точки. Карта была забрана в привычную сетку меридианов и параллелей, и в центре ее светилась алая стрелка.