Читать «Взрыв в бухте Тихой» онлайн - страница 55

Михаил Иванович Божаткин

…На следующий день Буранов опять не смог повидать Олю: она была на работе. Встретились они только через день.

— За это время вы еще больше похорошели, — заметил Буранов.

Оля смутилась, покраснела.

— Вы уж простите старика за этот несколько неуместный комплимент. Просто я завидую лейтенанту Шорохову. Да я, собственно говоря, к вам по его поручению.

— По поручению Виктора?! А где он? — воскликнула Оля и глаза ее заблестели. — Что с ним?

— Да вы не волнуйтесь. Жив, здоров ваш лейтенант, передает вам привет и, наверное, скоро вы увидитесь.

Увидимся! Как измучилась за это время Оля. Вдруг куда-то исчез, прислав открытку. Ждала, думала вернется через день-два, но вот прошла неделя, другая, а его нет и нет. Может быть, обиделся за то, что тогда ничего не ответила? Но она же написала письмо, хотя и не знала, найдет ли оно его. Получила от Виктора весточку, и вот опять ни слуху ни духу. Но все-таки жив, помнит! И Оля готова была сейчас расцеловать этого пожилого седоусого человека…

— Виктор Иванович чувствует себя неплохо, и хотя об этом никому не говорит, сразу видно, что день и ночь думает о вас, и его можно понять…

Щеки Оли опять порозовели.

— Я к вам вот по какому делу. Лейтенант Шорохов просил меня выяснить судьбу вашего брата. Расскажите мне о нем все, что вы знаете.

— Да я о нем почти ничего не знаю. Когда он ушел служить, я была еще совсем маленькой… Фотография дома осталась, но неважная, любительская. Присылал письма домой. Обычные фронтовые письма. Жив, здоров… Он переписывался с Любой… Это наша соседка. Мама еще обижалась, что Федор письма Любе пишет чаще, чем домой. Люба все время его ждала, да и сейчас она не замужем. Она после войны закончила институт, работает учительницей.

— У вас не сохранились его письма?

— Сохранились. Правда, они сильно потерлись, но сейчас я их берегу и почти всегда вожу с собой. Вот они, — и Оля вынула из сумочки завернутые в целлофан пожелтевшие от времени фронтовые треугольнички.

Буранов взял одно из писем, разгладил на столе, и даже сердце сильнее забилось — почерк оказался схожим с тем, что был в записной книжке. Но нет, еще рано радоваться.

— Не знаете, ваш брат стихи не писал?

— Нет… Хотя… Любовь Васильевна прочитала мне однажды стихотворение, присланное ей Федей, переписать она его не дала. «Пусть это будет только мое», — сказала. Я лишь одну строчку запомнила:

«Счастья нет, когда далеко ты…»

Александр Александрович молча достал из кармана пакет, вытащил один из снимков и начал читать:

«Синь сирени, огненность тюльпанов, Желтизна куриной слепоты… У реки я утром, рано-рано, Собирал весенние цветы…»

При первых же словах Оля побледнела, сжала ладонями щеки и смотрела на Буранова расширившимися глазами.

— Читайте дальше! — глухим голосом попросила она, когда Александр Александрович остановился.

«Тихо, только волны жмутся к мели, Лижут кромку белого песка. Я ищу, по старому поверью, Счастья в пятилучных лепестках»…