Читать «Исцеление в жизни и смерти» онлайн - страница 80

Стивен Левин

В переживании глубокого горя или утраты мы снова открываем для себя – на этот раз с полной уверенностью – несчастье, которое всегда носим в себе, повседневное горе, которое наполняет собой и ограничивает нашу жизнь. Порой это повседневное горе называют тревогой. Некоторые переживают его как ревность, другие – как национализм и ксенофобию. Но оно неизменно сопровождается глубоким чувством изоляции и отделённости. Это обыденная суженность восприятия, из-за которой мы очень мало непосредственно участвуем в жизни. Это извечная зависть и осуждение, это ежедневное чувство утраты. Это жажда возвращения к Богу.

Здесь я хотел бы добавить, что многие люди, с которыми мы беседуем, склонны ставить знак равенства между смертью и Богом. Смерть – это не Бог. Возвращение домой – это не то, что мы можем совершить лишь после смерти, мы можем вернуться туда прямо сейчас, в каждый миг, которому мы открыты. В той мере, в какой мы сейчас наслаждаемся светом, мы будем переживать его и в смерти. Смерть – это не Бог; ведь и магический трюк не является волшебником. И подобно тому, как волшебник может после демонстрации трюка раскрыть его секрет, возможно, после смерти мы сможем обрести понимание самой её загадки. Когда этот «трюк», смерть, перестаёт быть для нас загадочным, смерть позволяет нам более чутко вглядеться во врата, которые ведут в саму тайну. Бог не есть некая отдельная сущность или личность, это таковость каждого момента, лежащая в основе всего реальность. Как рождение, болезнь или старость, смерть – лишь ещё одна веха на нашем пути. В сущности, подобно рождению, болезни или старости, смерть – это универсальное свойство, в ней нет ничего необычного. Она является столь же общей для всех, как и Бог, сокрытый в каждом мгновении.

Кабир пишет:

Если ты не освободишься от пут при жизни,

Неужели ты думаешь,

Что после смерти это сделают за тебя духи?

Мысль, будто душа поднимается к блаженству

Лишь потому, что гниёт тело, —

Всего лишь выдумка.

То, что ты обретаешь сейчас, обретёшь и потом.

Если сейчас у тебя ничего нет,

В конце у тебя останется лишь пустое жилище в Городе смерти.

Если сейчас ты соединяешься в любви с божественным,

В следующей жизни твой лик будет излучать безмятежность.

Поэтому прошу вас, не путайте смерть с божественным. Не ищите свою истинную природу где-либо ещё. Не воспринимайте её как нечто вас ожидающее, напротив, осознавайте её как возможность, вечно присутствующую в каждом мгновении. Если сейчас мы не изучим это горе – эту тоску по возвращению к Богу, мы вечно будем искать исцеления и не находить его. Смерть – это не возвращение домой. Наш дом, наша истинная природа – это сердце. Бог – это «именно так», это обширный простор нашей исконной природы, сияющей и целостной, это сердце мгновения.

Горе скрывается под разными масками. Это не одно-единственное состояние ума, но, скорее, обобщённое обозначение своеобразного процесса. Во время ретрита, посвящённого осознанной жизни/осознанному умиранию, по окончании исключительно интенсивного утреннего семинара по анализу горя к нам подошли несколько людей, чтобы поделиться своими переживаниями. Первый из подошедших выглядел весьма взволнованным, он сказал: «Я не чувствую горя и печали из-за смерти моего отца. Я ужасно злюсь». Следующая женщина, которая к нам обратилась, сказала: «Я не испытываю горя, я чувствую беспокойство». А вот слова другого человека: «Эх, не знаю, можно ли назвать это горем, но, конечно, я чувствую себя потерянным». Женщина, которая подошла после него, сказала: «То, что я чувствую, нельзя назвать горем, это чувство вины». Ещё один человек говорил о чувстве стыда, а следующий рассказал нам о глубоком сомнении в себе, которое возникло после самоубийства его брата. Все эти люди чувствовали, что «переживают горе неправильно», но в каждом случае этот процесс обладал индивидуальным характером. Все эти люди выражали качества ума, которые постоянно препятствовали обретению ими более глубокой открытости. Для большинства людей «горе» – это, скорее, слово, которое используется для описания чувства подавленности утратой, чем определение тех многочисленных настроений, которые входят в этот совершенно естественный процесс. Все их чувства, все их состояния ума были проявлениями горя. Нельзя «переживать горе правильно», можно лишь присутствовать в том, что есть, – настолько полно, насколько возможно в данный момент.