Читать «Дневник кота-убийцы. Все истории» онлайн - страница 36

Энн Файн

Я был оскорблён, если хотите знать. Дверь они не открывали, поэтому я пошёл и сел под ёлку, рядом с подарками.

Да ладно, ладно. Я же дулся. Разве я виноват, что хвост у меня дёргается из стороны в сторону? Я же кот, а у нас, котов, хвост всегда так себя ведёт, когда мы сердимся. Мой хвост — это часть меня самого. Для меня он — всего лишь продолжение моего… моей спины. Вы же не следите целыми днями, что там происходит с вашими конечностями, правда? Вот и я не уследил. Откуда же мне было знать, что мой хвост где-то там сзади, вдалеке от моих глаз, разметал все их глупые записочки с именами, всунутые под обёртки подарков, и загнал под ковёр?

У них ушли годы на то, чтобы выбрать новую песню, но в конце концов — неужели! — они выбрали.

— «Три котёнка горевали — рукавички потеряли», — решила Люсиль.

— Да! Отлично! — сказала Элли. — Можно использовать Таффи и моих плюшевых котят.

«Использовать» Таффи? Извините! И кто я теперь, по-вашему? Кухонное полотенце?

Никто не смеет меня «использовать».

— И нам нужно двенадцать маленьких рукавичек, — придумал гений Ланцелот.

Я встрепенулся. Рукавички? На мои лапы? Вот уж нет. Нет, нет, нет и нет. Даже если мне предложат главную роль в спектакле.

Но они уже забегали в поисках необходимого.

Пока их не было, я развлекался — сбил с веток несколько блестящих ёлочных шаров. Как и в прошлом году, я назначил себе пять очков, если они упадут среди свёртков с подарками, и ещё пять бонусных, если выкатятся на ковёр.

В сумме выбил сто двадцать.

Блестящий результат! Побил даже прошлогодний рекорд. Всё дело в практике, запомните. Знаете такую поговорку: «Терпение и труд всё перетрут»?

Голая снизу

Ой, да ладно, ладно! Да, никто их не предупредил, когда они вернулись. А нечего бегать как сумасшедшие, под ноги надо смотреть. Три пары ног могут перетоптать гору украшений, прежде чем сообразят, что надо бы остановиться. Так что повсюду образовались хрустящие сверкающие россыпи. Опять народ собрался. Отцу Элли пришлось возюкать по ковру пылесосом, а маме — целую вечность выковыривать микроскопические осколки из меховых тапочек тёти Энн, оставленных под диваном.

После этого все успокоились. Все, кроме папаши. Он то и дело бурчал: «Я же говорил, что нужно отправить Таффи за решётку. Только поглядите на ёлку! Чёрт-те что! Снизу почти голая, а вверху перегружена игрушками. Вид отвратный».

Элли явно волновалась, как бы меня не сдали в приют.

— Можно перевесить на нижние ветки часть шариков, до которых Таффи не дотянулся.

Но мистер Всё-Не-По-Мне едко хмыкнул:

— Да, чтобы помочь маленькому дружелюбному зверьку перекокать остальные.

Нет, вы слыхали? Всех собак на меня вешают. Я, между прочим, шары не бил. Я всего-навсего позволил им катиться куда вздумают. Я, что ли, виноват, что люди не смотрят, куда ставят ножищи?

Я окатил его ледяным кошачьим взглядом на прощанье. После чего заткнул лапами уши, чтобы не слышать, как Элли, Ланцелот и Люсиль отплясывают, распевая великий шедевр о трёх чопорных котятках, которые потеряли рукавички, нашли рукавички, испачкали рукавички, постирали рукавички, высушили рукавички…