Читать «Седьмого не стрелять (сборник)» онлайн - страница 55

Леонид Михайлович Васильев

Вот и пасека. Она разместилась на полгектара лесной поляны. Лесовозная дорога со свежими отпечатками протекторов колёс разделяет пасеку так, что по одну сторону находится жилой домик да несколько десятков ульев, огороженных проволокой в несколько рядов. А по другую возвышается сколоченный из тёса сарайчик, где у хозяйки склад. Далее на краю поляны, у самой стены леса, располагается приземистый омшаник. Лесовозная дорога заканчивается в трёхстах метрах на лесоповале, где днём работает бригада лесорубов. Слышен стрёкот моторной пилы, глухие удары поверженных деревьев, солидно тарахтит мощный трелёвочник.

На пасеке никого не оказалось. Оставив здесь своё снаряжение, Мишин решил перегнать свой Г азик на стоянку лесозаготовительной техники.

Заглушив двигатель машины, Мишин подошёл к лесорубу, что стоял возле спиленных хлыстов и бросал в костёр обрубленные сучья. Разговорились.

Рабочий сообщил, что хозяйка пасеки уехала к заболевшей дочери в Козьмодемьянск. А медведь приходит на беспризорную пасеку каждую ночь. Мы, проезжая на работу мимо ульев, только считаем, сколько их за прошедшую ночь разграбил медведь.

Мишин ликовал: раз медведь посещает пасеку каждую ночь, то и охота завершится за одну ночь. Радостное предчувствие удачи волновало, подталкивало к действиям. Иван готовился к встрече с разбойником. Крыша сарая оказалась наилучшим местом для организации засидки. Зная об остром чутье зверя, Иван кое-что придумал. Убрал с крыши пару досок, собрал в сарае ящики, сложил друг на друга – получилось возвышение. На нём охотник устроился так, что из сарая над крышей была видна лишь голова – зверь не почует, потому что из сарая пахнет ароматами прополиса и мёда. Лучшей маскировки не придумать.

Иван рассчитывал разделаться с медведем в первую же ночь. Зверь не знает, что на пасеке спрятался охотник.

Вечером рёв моторов на лесосеке стих. Рабочие поехали домой.

Первая половина октября, а день уже короток, начинает смеркаться. Прошедший холодный дождь сорвал последние украшения с клёнов и берёз. Лес оголился, насупился мрачной далью. Пение птиц редко, разве что ворона где прокаркает да пострекочет любопытная сорока. В последние дни, пока Иван собирался на охоту, погода изменилась; северный ветер и дождь навевают скуку. Пожалуй, это связано с предстоящей долгой зимой, она полгода испытывает лесных людей на прочность и выносливость.

Но этот вечер оказался тихим, должно, и ночь будет безветренной, даже горизонт просветлел. Спрятавшийся охотник сидел в зимней одежде с горячим кофе в термосе, не боясь мороза, и был готов терпеливо просидеть все пятнадцать часов длинной ночи.

Шум удаляющейся машины с лесорубами, наконец, поглотил хвойный лес. Мишин остался один, где на десятки километров ни одной человеческой души. Ночь наступала.

С сарая ульи едва видны. Иван насчитал их около трёх десятков, раскрашенных заботливой рукой в разные цвета, таких ладненьких, стоявших ровными рядами. Несколько ульев перевёрнуто. На разбросанных по сторонам рамках с остатками сот и вощины слышно злое жужжание пчёл – знакомая работа медведя. Хозяйничая на пасеке, он как заправский пчеловод, определяет, в каком улье мёду больше. Не хватает лапищами первый попавший, прислоняя лохматую башку к летку, по гулу определяет сильную пчелосемью. Тут с мёдом промашки не бывает. Незваный пчеловод раскидывает по сторонам рамки с мёдом и сидящими на них пчёлами. Таким образом, разорив силу пчелосемьи, он подбирает и ест запечатанный в сотах мёд.